Хождение за три моря характеристика. «Хождение за три моря» Афанасий Никитин. Как Афанасий продал коня

В год 6983 (1475) «…». В том же году получил записи Афанасия, купца тверского, был он в Индии четыре года, а пишет, что отправился в путь с Василием Папиным. Я же расспрашивал, когда Василий Папин послан был с кречетами послом от великого князя, и сказали мне - за год до казанского похода вернулся он из Орды, а погиб под Казанью, стрелой простреленный, когда князь Юрий на Казань ходил. В записях же не нашел, в каком году Афанасий пошел или в каком году вернулся из Индии и умер, а говорят, что умер, до Смоленска не дойдя. А записи он своей рукой писал, и те тетради с его записями привезли купцы в Москву Василию Мамыреву, дьяку великого князя.

За молитву святых отцов наших, господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй меня, раба своего грешного Афанасия Никитина сына.

Записал я здесь про свое грешное хождение за три моря: первое море - Дербентское, дарья Хвалисская, второе море - Индийское, дарья Гундустанская, третье море - Черное, дарья Стамбульская.

Пошел я от Спаса святого златоверхого с его милостью, от государя своего великого князя Михаила Борисовича Тверского, от владыки Геннадия Тверского и от Бориса Захарьича.

Поплыл я вниз Волгою. И пришел в монастырь калязинский к святой Троице живоначальной и святым мученикам Борису и Глебу. И у игумена Макария и святой братии получил благословение. Из Калязина плыл до Углича, и из Углича отпустили меня без препятствий. И, отплыв из Углича, приехал в Кострому и пришел к князю Александру с другой грамотой великого князя. И отпустили меня без препятствий. И в Плес приехал без препятствий.

И приехал я в Нижний Новгород к Михаилу Киселеву, наместнику, и к пошленнику Ивану Сараеву, и отпустили они меня без препятствий. А Василий Папин, однако, город уже проехал, и я в Нижнем Новгороде две недели ждал Хасан-бека, посла ширваншаха татарского. А ехал он с кречетами от великого князя Ивана, и кречетов у него было девяносто. Поплыл я с ними вниз по Волге. Казань прошли без препятствий, не видали никого, и Орду, и Услан, и Сарай, и Берекезан проплыли и вошли в Бузан. И тут встретили нас три татарина неверных да ложную весть нам передали: «Султан Касим подстерегает купцов на Бузане, а с ним три тысячи татар». Посол ширваншаха Хасан-бек дал им по кафтану-однорядке и по штуке полотна, чтобы провели нас мимо Астрахани. А они, неверные татары, по однорядке-то взяли, да в Астрахань царю весть подали. А я с товарищами свое судно покинул, перешел на посольское судно.

Плывем мы мимо Астрахани, а месяц светит, и царь нас увидел, и татары нам кричали: «Качма - не бегите!» А мы этого ничего не слыхали и бежим себе под парусом. За грехи наши послал царь за нами всех своих людей. Настигли они нас на Богуне и начали в нас стрелять. У нас застрелили человека, и мы у них двух татар застрелили. А меньшее наше судно у еза застряло, и они его тут же взяли да разграбили, а моя вся поклажа была на том судне.

Дошли мы до моря на большом судне, да стало оно на мели в устье Волги, и тут они нас настигли и велели судно тянуть вверх по реке до еза. И судно наше большое тут пограбили и четыре человека русских в плен взяли, а нас отпустили голыми головами за море, а назад, вверх по реке, не пропустили, чтобы вести не подали.

И пошли мы, заплакав, на двух судах в Дербент: в одном судне посол Хасан-бек, да тезики, да нас, русских, десять человек; а в другом судне - шесть москвичей, да шесть тверичей, да коровы, да корм наш. И поднялась на море буря, и судно меньшее разбило о берег. И тут стоит городок Тарки, и вышли люди на берег, да пришли кайтаки и всех взяли в плен.

И пришли мы в Дербент, и Василий благополучно туда пришел, а мы ограблены. И я бил челом Василию Папину и послу ширваншаха Хасан-беку, с которым мы пришли - чтоб похлопотал о людях, которых кайтаки под Тарками захватили. И Хасан-бек ездил на гору к Булат-беку просить. И Булат-бек послал скорохода к ширваншаху передать: «Господин! Судно русское разбилось под Тарками, и кайтаки, придя, людей в плен взяли, а товар их разграбили».

И ширваншах посла тотчас послал к шурину своему, князю кайтаков Халил-беку: «Судно мое разбилось под Тарками, и твои люди, придя, людей с него захватили, а товар их разграбили; и ты, меня ради, людей ко мне пришли и товар их собери, потому что те люди посланы ко мне. А что тебе от меня нужно будет, и ты ко мне присылай, и я тебе, брату своему, ни в чем перечить не стану. А те люди ко мне шли, и ты, меня ради, отпусти их ко мне без препятствий». И Халил-бек всех людей отпустил в Дербент тотчас без препятствий, а из Дербента отослали их к ширваншаху в ставку его - койтул.

Поехали мы к ширваншаху в ставку его и били ему челом, чтоб нас пожаловал, чем дойти до Руси. И не дал он нам ничего: дескать, много нас. И разошлись мы, заплакав, кто куда: у кого-что осталось на Руси, тот пошел на Русь, а кто был должен, тот пошел куда глаза глядят. А иные остались в Шемахе, иные же пошли в Баку работать.

А я пошел в Дербент, а из Дербента в Баку, где огонь горит неугасимый; а из Баку пошел за море - в Чапакур.

И прожил я в Чапакуре шесть месяцев, да в Сари жил месяц, в Мазандаранской земле. А оттуда пошел к Амолю и жил тут месяц. А оттуда пошел к Демавенду, а из Демавенда - к Рею. Тут убили шаха Хусейна, из детей Али, внуков Мухаммеда, и пало на убийц проклятие Мухаммеда - семьдесят городов разрушилось.

Из Рея пошел я к Кашану и жил тут месяц, а из Кашана - к Наину, а из Наина к Иезду и тут жил месяц. А из Йезда пошел к Сирджану, а из Сирджана - к Тарому, домашний скот здесь кормят финиками, по четыре алтына продают батман фиников. А из Тарома пошел к Лару, а из Лара - к Бендеру - то пристань Ормузская. И тут море Индийское, по-персидски дарья Гундустанская; до Ормуза-града отсюда четыре мили идти.


А Ормуз - на острове, и море наступает на него всякий день по два раза. Тут провел я первую Пасху, а пришел в Ормуз за четыре недели до Пасхи. И потому я города не все назвал, что много еще городов больших. Велик солнечный жар в Ормузе, человека сожжет. В Ормузе был я месяц, а из Ормуза после Пасхи в день Радуницы пошел я в таве с конями за море Индийское.


И шли мы морем до Маската десять дней, а от Маската до Дега четыре дня, а от Дега до Гуджарата, а от Гуджарата до Камбея. Тут родится краска да лак. От Камбея поплыли к Чаулу, а из Чаула вышли в седьмую неделю после Пасхи, а морем шли шесть недель в таве до Чаула. И тут Индийская страна, и люди ходят нагие, а голова не покрыта, а груди голы, а волосы в одну косу заплетены, все ходят брюхаты, а дети родятся каждый год, а детей у них много. И мужчины, и женщины все нагие да все черные. Куда я ни иду, за мной людей много - дивятся белому человеку. У тамошнего князя - фата на голове, а другая на бедрах, а у бояр тамошних - фата через плечо, а другая на бедрах, а княгини ходят - фата через плечо перекинута, другая фата на бедрах. А у слуг княжеских и боярских одна фата на бедрах обернута, да щит, да меч в руках, иные с дротиками, другие с кинжалами, а иные с саблями, а другие с луками и стрелами; да все наги, да босы, да крепки, а волосы не бреют. А женщины ходят - голова не покрыта, а груди голы, а мальчики и девочки нагие ходят до семи лет, срам не прикрыт.


Из Чаула пошли посуху, шли до Пали восемь дней, до Индийских гор. А от Пали шли десять дней до Умри, то город индийский. А от Умри семь дней пути до Джуннара.


Правит тут индийский хан - Асад-хан джуннарский, а служит он мелик-ат-туджару. Войска ему дано от мелик-ат-туджара, говорят, семьдесят тысяч. А у мелик-ат-туджара под началом двести тысяч войска, и воюет он с кафарами двадцать лет: и они его не раз побеждали, и он их много раз побеждал. Ездит же Асад-хан на людях. А слонов у него много, и коней у него много добрых, и воинов, хорасанцев, у него много. А коней привозят из Хорасанской земли, иных из Арабской земли, иных из Туркменской земли, иных из Чаготайской земли, а привозят их все морем в тавах - индийских кораблях.


И я, грешный, привез жеребца в Индийскую землю, и дошел с ним до Джуннара, с божьей помощью, здоровым, и стал он мне во сто рублей. Зима у них началась с Троицына дня. Зимовал я в Джуннаре, жил тут два месяца. Каждый день и ночь - целых четыре месяца - всюду вода да грязь. В эти дни пашут у них и сеют пшеницу, да рис, да горох, да все съестное. Вино у них делают из больших орехов, кози гундустанские называются, а брагу - из татны. Коней тут кормят горохом, да варят кхичри с сахаром да с маслом, да кормят ими коней, а с утра дают шешни. В Индийской земле кони не водятся, в их земле родятся быки да буйволы - на них ездят и товар и иное возят, все делают.


Джуннар-град стоит на скале каменной, не укреплен ничем, богом огражден. И пути на ту гору день, ходят по одному человеку: дорога узка, двоим пройти нельзя.


В Индийской земле купцов поселяют на подворьях. Варят гостям хозяйки, и постель стелют хозяйки, и спят с гостями. (Если имеешь с ней тесную связь, давай два жителя, если не имеешь тесной связи, даешь один житель. Много тут жен по правилу временного брака, и тогда тесная связь даром); а любят белых людей.


Зимой у них простые люди ходят - фата на бедрах, другая на плечах, а третья на голове; а князья да бояре надевают тогда на себя порты, да сорочку, да кафтан, да фата на плечах, другой фатой себя опояшет, а третьей фатой голову обернет. (О боже, боже великий, господь истинный, бог великодушный, бог милосердный!)


И в том Джуннаре хан отобрал у меня жеребца, когда узнал, что я не бесерменин, а русин. И он сказал: «И жеребца верну, и тысячу золотых впридачу дам, только перейди в веру нашу - в Мухаммеддини. А не перейдешь в веру нашу, в Мухаммеддини, и жеребца возьму, и тысячу золотых с твоей головы возьму». И срок назначил - четыре дня, на Спасов день, на Успенский пост. Да господь бог сжалился на свой честной праздник, не оставил меня, грешного, милостью своей, не дал погибнуть в Джуннаре среди неверных. Накануне Спасова дня приехал казначей Мухаммед, хорасанец, и я бил ему челом, чтобы он за меня хлопотал. И он ездил в город к Асад-хану и просил обо мне, чтобы меня в их веру не обращали, да и жеребца моего взял у хана обратно. Таково господне чудо на Спасов день. А так, братья русские христиане, захочет кто идти в Индийскую землю - оставь веру свою на Руси, да, призвав Мухаммеда, иди в Гундустанскую землю.


Солгали мне псы бесермены, говорили, что много нашего товара, а для нашей земли нет ничего: все товар белый для бесерменской земли, перец да краска, то дешево. Те, кто возят волов за море, те пошлин не платят. А нам провезти товар без пошлины не дадут. А пошлин много, и на море разбойников много. Разбойничают кафары, не христиане они и не бесермены: молятся каменным болванам и ни Христа, ни Мухаммеда не знают.


А из Джуннара вышли на Успенье и пошли к Бидару, главному их городу. Шли до Бидара месяц, а от Бидара до Кулонгири - пять дней и от Кулонгири до Гулбарги пять дней. Между этими большими городами много других городов, всякий день проходили по три города, а иной день по четыре города: сколько ковов - столько и городов. От Чаула до Джуннара двадцать ковов, а от Джуннара до Бидара сорок ковов, от Бидара же до Кулонгири девять ковов, и от Бидара до Гулбарги девять ковов.


В Бидаре на торгу продают коней, камку, шелк и всякий иной товар да рабов черных, а другого товара тут нет. Товар все гундустанский, а из съестного только овощи, а для Русской земли товара нет. А здесь люди все черные, все злодеи, а женки все гулящие, да колдуны, да тати, да обман, да яд, господ ядом морят.


В Индийской земле княжат все хорасанцы, и бояре все хорасанцы. А гундустанцы все пешие и ходят перед хорасанцами, которые на конях; а остальные все пешие, ходят быстро, все наги да босы, в руке щит, в другой - меч, а иные с большими прямыми луками да со стрелами. Бой ведут все больше на слонах. Впереди идут пешие воины, за ними - хорасанцы в доспехах на конях, сами в доспехах и кони. Слонам к голове и бивням привязывают большие кованые мечи, по кентарю весом, да облачают слонов в доспехи булатные, да на слонах сделаны башенки, и в тех башенках по двенадцать человек в доспехах, да все с пушками, да со стрелами.


Есть тут одно место - Аланд, где шейх Алаеддин (святой, лежит и ярмарка). Раз в год на ту ярмарку съезжается торговать вся страна Индийская, торгуют тут десять дней; от Бидара двенадцать ковов. Приводят сюда коней - до двадцати тысяч коней - продавать да всякий товар привозят. В Гундустанской земле эта ярмарка лучшая, всякий товар продают и покупают в дни памяти шейха Алаеддина, а по-нашему на Покров святой богородицы. А еще есть в том Аланде птица гукук, летает ночью, кричит: «кук-кук»; а на чьем доме сядет, там человек умрет, а захочет кто ее убить, она на того огонь изо рта пускает. Мамоны ходят ночью да хватают кур, а живут они на холмах или среди скал. А обезьяны, те живут в лесу. Есть у них князь обезьяний, ходит с ратью своей. Если кто обезьян обидит, они жалуются своему князю, и он посылает на обидчика свою рать и они, к городу придя, дома разрушают и людей убивают. А рать обезьянья, сказывают, очень велика, и язык у них свой. Детенышей родится у них много, и если который из них родится ни в мать, ни в отца, таких бросают на дорогах. Иные гундустанцы подбирают их да учат всяким ремеслам; а если продают, то ночью, чтобы они дорогу назад не могли найти, а иных учат (людей забавлять).


Весна у них началась с Покрова святой богородицы. А празднуют память шейха Алаеддина и начало весны через две недели после Покрова; восемь дней длится праздник. А весна у них длится три месяца, и лето три месяца, и зима три месяца, и осень три месяца.


Бидар - стольный город Гундустана бесерменского. Город большой, и людей в нем очень много. Султан молод, двадцати лет - бояре правят, а княжат хорасанцы и воюют все хорасанцы.


Живет здесь боярин-хорасанец, мелик-ат-туджар, так у него двести тысяч своей рати, а у Мелик-хана сто тысяч, а у Фарат-хана двадцать тысяч, и у многих ханов по десять тысяч войска. А с султаном выходит триста тысяч войска его.


Земля многолюдна, да сельские люди очень бедны, а бояре власть большую имеют и очень богаты. Носят бояр на носилках серебряных, впереди коней ведут в золотой сбруе, до двадцати коней ведут, а за ними триста всадников, да пеших пятьсот воинов, да десять трубачей, да с барабанами десять человек, да дударей десять.


А когда султан выезжает на прогулку с матерью да с женою, то за ним всадников десять тысяч следует да пеших пятьдесят тысяч, а слонов выводят двести и все в золоченых доспехах, и перед ним - трубачей сто человек, да плясунов сто человек, да ведут триста коней верховых в золотой сбруе, да сто обезьян, да сто наложниц, гаурыки называются.


Во дворец султана ведет семь ворот, а в воротах сидят по сто стражей да по сто писцов-кафаров. Одни записывают, кто во дворец идет, другие - кто выходит. А чужестранцев во дворец не пускают. А дворец султана очень красив, по стенам резьба да золото, последний камень - и тот в резьбе да золотом расписан очень красиво. Да во дворце у султана сосуды разные.


По ночам город Бидар охраняет тысяча стражей под начальством куттавала, на конях и в доспехах, да в руках у каждого по факелу.


Продал я своего жеребца в Бидаре. Издержал на него шестьдесят восемь футунов, кормил его год. В Бидаре по улицам змеи ползают, длиной по две сажени. Вернулся я в Бидар из Кулонгири на Филиппов пост, а жеребца своего продал на Рождество.


И жил я здесь, в Бидаре, до Великого поста и со многими индусами познакомился. Открыл им веру свою, сказал, что не бесерменин я, а (веры Иисусовой) христианин, и имя мое Афанасий, а бесерменское имя - ходжа Юсуф Хорасани. И индусы не стали от меня ничего скрывать, ни о еде своей, ни о торговле, ни о молитвах, ни о иных вещах, и жен своих не стали в доме скрывать. Расспрашивал я их о вере, и они говорили мне: веруем в Адама, а буты, говорят, и есть Адам и весь род его. А всех вер в Индии восемьдесят и четыре веры, и все веруют в бута. А разных вер люди друг с другом не пьют, не едят, не женятся. Иные из них баранину, да кур, да рыбу, да яйца едят, но говядины никто не ест.


Пробыл я в Бидаре четыре месяца и сговорился с индусами пойти в Парват, где у них бутхана - то их Иерусалим, то же, что для бесермен Мекка. Шел я с индусами до бутханы месяц. И у той бутханы ярмарка, пять дней длится. Велика бутхана, с пол-Твери, каменная, да вырезаны в камне деяния бута. Двенадцать венцов вырезано вкруг бутханы - как бут чудеса совершал, как являлся в разных образах: первый - в образе человека, второй - человек, но с хоботом слоновым, третий человек, а лик обезьяний, четвертый - наполовину человек наполовину лютый зверь, являлся все с хвостом. А вырезан на камне, а хвост с сажень, через него переброшен.


На праздник бута съезжается к той бутхане вся страна Индийская. Да у бутханы бреются старые и молодые, женщины и девочки. А сбривают на себе все волосы, бреют и бороды, и головы. И идут к бутхане. С каждой головы берут по две шешкени для бута, а с коней - по четыре футы. А съезжается к бутхане всего людей (двадцать тысяч лакхов, а бывает время и сто тысяч лакхов).


В бутхане же бут вырезан из камня черного, огромный, да хвост его через него перекинут, а руку правую поднял высоко и простер, как Юстиниан, царь цареградский, а в левой руке у бута копье. На нем не надето ничего, только бедра повязкой обернуты, а лик обезьяний. А иные буты совсем нагие, ничего на них не надето (срам не прикрыт), и жены бутовы нагими вырезаны, со срамом и с детьми. А перед бутом - бык огромный, из черного камня вырезан и весь позолочен. И целуют его в копыто, и сыплют на него цветы. И на бута сыплют цветы.


Индусы же не едят никакого мяса, ни говядины, ни баранины, ни курятины, ни рыбы, ни свинины, хотя свиней у них очень много. Едят же днем два раза, а ночью не едят, и ни вина, ни сыты не пьют. А с бесерменами не пьют, не едят. А еда у них плохая. И друг с другом не пьют, не едят, даже с женой. А едят они рис, да кхичри с маслом, да травы разные едят, да варят их с маслом да с молоком, а едят все правой рукой, а левою не берут ничего. Ножа и ложки не знают. А в пути, чтобы кашу варить, каждый носит котелок. А от бесермен отворачиваются: не посмотрел бы кто из них в котелок или на кушанье. А если посмотрит бесерменин, - ту еду не едят. Потому едят, накрывшись платком, чтобы никто не видел.


А молятся они на восток, как русские. Обе руки подымут высоко да кладут на темя, да ложатся ниц на землю, весь вытянется на земле - то их поклоны. А есть садятся - руки обмывают, да ноги, да и рот полощут. Бутханы же их без дверей, обращены на восток, и буты стоят лицом на восток. А кто у них умрет, тех сжигают да пепел сыплют в реку. А когда дитя родится, принимает муж, и имя сыну дает отец, а мать - дочери. Добронравия у них нет, и стыда не знают. А когда придет кто или уходит, кланяется по-монашески, обеими руками земли касается, и все молча. В Парват, к своему буту, ездят на Великий пост. Тут их Иерусалим; что для бесермен Мекка, для русских - Иерусалим, то для индусов Парват. И съезжаются все нагие, только повязка на бедрах, и женщины все нагие, только фата на бедрах, а другие все в фатах, да на шее жемчугу много, да яхонтов, да на руках браслеты и перстни золотые. (Ей-богу!) А внутрь, к бутхане, едут на быках, рога у каждого быка окованымедью, да на шее триста колокольцев и копыта медью подкованы. И быков они называют ачче.


Индусы быка называют отцом, а корову - матерью. На помехе их пекут хлеб и кушанья варят, а той золой знаки на лице, на лбу и по всему телу делают. В воскресенье и в понедельник едят они один раз на дню. В Индии же (гулящих женщин много, и потому они дешевые: если имеешь с ней тесную связь, дай два жителя; хочешь свои деньги на ветер пустить - дай шесть жителей. Так в сих местах заведено. А рабыни-наложницы дешевы: 4 фуны - хороша, 6 фун - хороша и черна, черная-пречерная амьчюкь маленькая, хороша).


Из Парвата приехал я в Бидар за пятнадцать дней добесерменского улу байрама. А когда Пасха, праздник воскресения Христова, не знаю; по приметам гадаю-наступает Пасха раньше бесерменского байрама на девять или десять дней. А со мной нет ничего, ни одной книги; книги взяло собой на Руси, да когда меня пограбили, пропали книги, и не соблюсти мне обрядив веры христианской. Праздников христианских - ни Пасхи, ни Рождества Христова - не соблюдаю, по средам и пятницам не пощусь. И живя среди иноверных (молю я бога, пусть он сохранит меня: «Господи боже, боже истинный, ты бог, бог великий, бог милосердный, бог милостивый, всемилостивейший и всемилосерднейший ты, господи боже). Бог един, то царь славы, творец неба и земли».


А иду я на Русь (с думой: погибла вера моя, постился я бесерменским постом). Месяц март прошел, начал я пост с бесерменами в воскресенье, постился месяц, ни мяса не ел, ничего скоромного, никакой еды бесерменской не принимал, а ел хлеб да воду два раза на дню (с женщиной не ложился я). И молился я Христу вседержителю, кто сотворил небо и землю, а иного бога именем не призывал. (Господи боже, бог милостивый, бог милосердный, бог господь, бог великий), бог царь славы (бог зиждитель, бог всемилостивейший, - это все ты, о господи).


От Ормуза морем идти до Калхата десять дней, а от Калхата до Дега шесть дней и от Дега до Маската шесть дней, а от Маската до Гуджарата десять дней, от Гуджарата до Камбея четыре дня, а от Камбея до Чаула двенадцать дней, и от Чаула до Дабхола шесть дней. Дабхол же в Индостане пристань последняя бесерменская. А от Дабхола до Кожикоде двадцать пять дней пути, а от Кожикоде до Цейлона пятнадцать дней, а от Цейлона до Шабата месяц идти, а от Шабата до Пегу двадцать дней, а от Пегу до Южного Китая месяц идти - морем весь тот путь. А от Южного Китая до Северного идти сухим путем шесть месяцев, а морем четыре дня идти. (Да устроит мне господь крышу над головой.)


Ормуз - пристань большая, со всего света люди тут бывают, всякий товар тут есть; что в целом свете родится, то в Ормузе все есть. Пошлина же большая: ей всякого товара десятую часть берут.


Камбей - пристань всего Индийского моря. Делают тут на продажу алачи да пестряди, да киндяки, да делают тут краску синюю, да родится тут лак, да сердолик, да соль. Дабхол - тоже пристань весьма большая, привозят сюда коней из Египта, из Аравии, из Хорасана, из Туркестана, из Бен-дер-Ормуза; отсюда ходят сухим путем до Бидара и до Гул-барги месяц.


И Кожикоде - пристань всего Индийского моря. Пройти мимо нее не дай бог никакому судну: кто ее пропустит, тот дальше по морю благополучно не пройдет. А родится там перец, да имбирь, да цветы муската, да орех мускатный, да каланфур -корица, да гвоздика, коренья пряные, да адряк, да всякого коренья родится там много. И все тут дешево. (А рабы и рабыни многочисленны, хорошие и черные.)


А Цейлон - пристань немалая на Индийском море, и там на горе высокой лежит праотец Адам. А около горы добывают драгоценные камни: рубины, да фатисы, да агаты, да бинчаи, да хрусталь, да сумбаду. Слоны там родятся, и цену им по росту дают, а гвоздику на вес продают. А Шабатская пристань на Индийском море весьма большая. Хорасанцам платят там жалованье по тенке на день, и большому и малому. А женится хорасанец, ему князь шабатский дает тысячу тенек на жертву да жалованья каждый месяц по пятьдесят тенек дает. В Шабате родится шелк, да сандал, да жемчуг, - и все дешево.


А Пегу тоже пристань немалая. Живут там индийские дервиши, а родятся там драгоценные камни: маник, да яхонт, да кирпук, и продают те камни дервиши. Китайская же пристань весьма велика. Делают там фарфор и продают его на вес, дешево. А жены их со своими мужьями спят днем, а ночью ходят к приезжим чужестранцам да спят с ними, и дают они чужестранцам деньги на содержание, да приносят с собой кушанья сладкие, да вино сладкое, да кормят и поят купцов, чтобы их любили, а любят купцов, людей белых, потому что люди их страны очень черны. А зачнет жена от купца дитя, то купцу деньги на содержание муж дает. А родится дитя белое, тогда купцу платят триста тенек, а черное дитя родится, тогда купцу ничего не платят, а что пил да ел, то (даром по их обычаю). Шабат же от Бидара в трех месяцах пути; а от Дабхола до Шабата - два месяца морем идти, а до Южного Китая от Бидара четыре месяца морем идти, делают там фарфор, да все дешево.


А до Цейлона идти морем два месяца, а до Кожикоде месяц идти.


В Шабате же родится шелк, да инчи - жемчуг скатный, да сандал; слонам цену по росту дают. На Цейлоне родятся аммоны, да рубины, да фатисы, да хрусталь, да агаты. В Кожикоде родится перец, да мускатный орех, да гвоздика, да плод фуфал, да цветы муската. В Гуджарате родится краска да лак, а в Камбее - сердолик. В Райчуре же родятся алмазы (старой копи и новой копи). Алмаз продают по пять рублей почка, а очень хорошего - по десять рублей. Почка алмаза новой копи (по пять кени, черного - по четыре - шесть кени, а белого алмаза - одна тенка). Алмазы родятся в горе каменной, и платят за локоть той горы каменной: новой копи - по две тысячи фунтов золотых, а старой копи - по десять тысяч фунтов. А землей той владеет Мелик-хан, султану служит. А от Бидара тридцать ковов.


А что евреи говорят, что жители Шабата их веры, то неправда: они не евреи, не бесермены, не христиане, иная у них вера, индийская, ни с иудеями, ни с бесерменами не пьют, не едят и мяса никакого не едят. Все в Шабате дешево. Родится там шелк да сахар, и все очень дешево. По лесу у них мамоны ходят да обезьяны, да по дорогам на людей нападают, так что из-за мамонов да обезьян у них ночью по дорогам ездить не смеют.


От Шабата посуху десять месяцев идти, а морем - четыре месяца «нрзб.» У оленей домашних режут пупки - в них мускус родится, а дикие олени пупки роняют по полю и по лесу, но запах они теряют, да и мускус тот не свежий бывает.


Месяца мая в первый день отметил я Пасху в Индостане, в Бидаре бесерменском, а бесермены праздновали байрам в середине месяца; а поститься я начал месяца апреля в первый день. О благоверные христиане русские! Кто по многим землям плавает, тот во многие беды попадает и веру христианскую теряет. Я же, рабище божий Афанасий, исстрадался по вере христианской. Уже прошло четыре Великих поста и четыре Пасхи прошли, а я, грешный, не знаю, когда Пасха или пост, ни Рождества Христова не соблюдаю, ни других праздников, ни среды, ни пятницы не соблюдаю: книг у меня нет. Когда меня пограбили, книги у меня взяли. И я от многих бед пошел в Индию, потому что на Русь мне идти было не с чем, не осталось у меня никакого товара. Первую Пасху праздновал я в Каине, а другую Пасху в Чапакуре в Мазандаранской земле, третью Пасху - в Ормузе, четвертую Пасху в Индии, среди бесермен, в Бидаре, и тут много печалился по вере христианской.


Бссерменин же Мелик сильно понуждал меня принять веру бесерменскую. Я же ему сказал: «Господин! Ты молитву (совершаешь и я также молитву совершаю. Ты молитву пять раз совершаешь, я - три раза. Я - чужестранец, а ты - здешний)». Он же мне говорит: «Истинно видно, что ты не бесерменин, но и христианских обычаев не соблюдаешь». И я сильно задумался, и сказал себе: «Горе мне, окаянному, с пути истинного сбился и не знаю уже, по какому пути пойду. Господи, боже вседержитель, творец неба и земли! Не отврати лица от рабища твоего, ибо в скорби пребываю. Господи! Призри меня и помилуй меня, ибо я создание твое; не дай, господи, свернуть мне с пути истинного, наставь меня, господи, на путь правый, ибо в нужде не был я добродетелен перед тобой, господи боже мой, все дни свои во зле прожил. Господь мой (бог покровитель, ты, боже, господи милостивый, господь милосердный, милостивый и милосердный. Хвала богу). Уже прошло четыре Пасхи, как я в бесерменской земле, а христианства я не оставил. Далее бог ведает, что будет. Господи боже мой, на тебя уповал, спаси меня, господи боже мой».


В Бидаре Великом, в бесерменской Индии, в Великую ночь на Великий день смотрел я, как Плеяды и Орион в зорю вошли, а Большая Медведица головою стояла на восток. На байрам бесерменский совершил султан торжественный выезд: с ним двадцать везиров великих выехало да триста слонов, наряженных в булатные доспехи, с башенками, да и башенки окованы. В башенках по шесть человек в доспехах с пушками и пищалями, а на больших слонах по двенадцать человек. И на каждом слоне по два знамени больших, а к бивням привязаны большие мечи весом по кентарю, а на шее - огромные железные гири. А между ушей сидит человек в доспехах с большим железным крюком - им слона направляет. Да тысяча коней верховых в золотой сбруе, да сто верблюдов с барабанами, да трубачей триста, да плясунов триста, да триста наложниц. На султане кафтан весь яхонтами унизан, да шапка-шишак с огромным алмазом, да саадак золотой с яхонтами, да три сабли на нем все в золоте, да седло золотое, да сбруя золотая, все в золоте. Перед ним кафир бежит вприпрыжку, теремцом поводит, а за ним пеших много. Позади идет злой слон, весь в камку наряжен, людей отгоняет, большая железная цепь у него в хоботе, отгоняет ею коней и людей, чтоб к султану не подступали близко. А брат султана сидит на золотых носилках, над ним балдахин бархатный, а маковка - золотая с яхонтами, и несут его двадцать человек.


А махдум сидит на золотых же носилках, а балдахин над ним шелковый с золотой маковкой, и везут его четыре коня в золотой сбруе. Да около него людей великое множество, да перед ним певцы идут и плясунов много; и все с обнаженными мечами да саблями, со щитами, дротиками да копьями, с прямыми луками большими. И кони все в доспехах, с саадаками. А остальные люди нагие все, только повязка на бедрах, срам прикрыт.


В Бидаре луна полная стоит три дня. В Бидаре сладкого овоща нет. В Индостане большой жары нет. Очень жарко в Ормузе и на Бахрейне, где жемчуг родится, да в Джидде, да в Баку, да в Египте, да в Аравии, да в Ларе. А в Хорасанской земле жарко, да не так. Очень жарко в Чаготае. В Ширазе, да в Йезде, да в Кашане жарко, но там ветер бывает. А в Гиляне очень душно и парит сильно, да в Шамахе парит сильно; в Багдаде жарко, да в Хумсе и в Дамаске жарко, а в Халебе не так жарко.


В Сивасской округе и в Грузинской земле всего в изобилии. И Турецкая земля всем обильна. И Молдавская земля обильна, и дешево там все съестное. Да и Подольская земля всем обильна. А Русь (бог да сохранит! Боже, сохрани ее! Господи, храни ее! На этом свете нет страны, подобной ей, хотя эмиры Русской земли несправедливы. Да устроится Русская земля и да будет в ней справедливость! Боже, боже, боже, боже!). Господи, боже мой! На тебя уповал, спаси меня, господи! Пути не знаю - куда идти мне из Индостана: на Ормуз пойти - из Ормуза на Хорасан пути нет, и на Чаготай пути нет, ни в Багдад пути нет, ни на Бахрейн пути нет, ни на Йезд пути нет, ни в Аравию пути нет. Повсюду усобица князей повыбивала. Мирзу Джехан-шаха убил Узун Хасан-бек, а султана Абу-Саида отравили, Узун Хасан-бек Шираз подчинил, да та земля его не признала, а Мухаммед Ядигар к нему не едет: опасается. А иного пути нет. На Мекку пойти - значит принять веру бесерменскую. Потому, веры ради, христиане и не ходят в Мекку: там в бесерменскую веру обращают. А в Индостане жить - значит издержаться совсем, потому что тут у них все дорого: один я человек, а на харч по два с половиной алтына в день идет, хотя ни вина я не пивал, ни сыты. Мелик-ат-туджар взял два города индийских, что разбойничали на Индийском море. Семь князей захватил да казну их взял: вьюк яхонтов, вьюк алмазов, да рубинов, да дорогих товаров сто вьюков, а иных товаров его рать без числа взяла. Под городом стоял он два года, и рати с ним было двести тысяч, да сто слонов, да триста верблюдов. В Бидар мелик-ат-туджар вернулся со своею ратью на курбан байрам, а по-нашему - на Петров день. И султан послал десять везиров встретить его за десять ковов, а в кове - десять верст, и с каждым везиром послал по десять тысяч своей рати да по десять слонов в доспехах,


У мелик-ат-туджара садится за трапезу каждый день по пятьсот человек. С ним вместе за трапезу садятся три везира, и с каждым везиром по пятьдесят человек, да еще сто его бояр ближних. На конюшне у мелик-ат-туджара две тысячи коней да тысячу коней оседланными день и ночь держат наготове, да сто слонов на конюшне. И каждую ночь дворец его охраняют сто человек в доспехах, да двадцать трубачей, да десять человек с барабанами, да десять бубнов больших - бьют в каждый по два человека. Низам-ал-мульк, Мелик-хан да Фатхулла-хан взяли три города больших. А рати с ними было сто тысяч человек да пятьдесят слонов. И захватили они яхонтов без числа, да других драгоценных камней множество. И все те камни, да яхонты, да алмазы скупили от имени мелик-ат-туджара, и он запретил мастерам продавать их купцам, что пришли в Бидар на Успенье.


Султан выезжает на прогулку в четверг и во вторник, и с ним выезжают три везира. Брат султана совершает выезд в понедельник с матерью да с сестрой. И женок две тысячи выезжает на конях да на носилках золоченых, да перед ними ведут сто верховых коней в золотых доспехах. Да пеших множество, да два везира и десять везирыней, да пятьдесят слонов в суконных попонах. А на слонах сидит по четыре человека нагих, только повязка на бедрах. И пешие женки наги, носят они за ними воду - пить и умываться, но один у другого воды не пьет.


Мелик-ат-туджар со своей ратью выступил из города Бидара против индусов в день памяти шейха Алаеддина, а по-нашеу - на Покров святой богородицы, и рати с ним вышло пятьдесят тысяч, да султан послал своей рати пятьдесят тысяч, да пошли с ними три везира и с ними еще тридцать тысяч воинов. И пошли с ними сто слонов в доспехах и с башенками, а на каждом слоне по четыре человека с пищалями. Мелик-ат-туджар пошел завоевывать Виджаянагар - великое княжество индийские. А у князя виджаянагарского триста слонов да сто тысяч рати, а коней у него - пятьдесят тысяч.


Султан выступил из города Бидара на восьмой месяц после Пасхи. С ним выехало двадцать шесть везиров - двадцать бесерменских везиров и шесть везиров индийских. Выступили с султаном двора его рати сто тысяч конных людей, двести тысяч пеших, триста слонов в доспехах и с башенками да сто лютых зверей на двойных цепях. А с братом султана вышло двора его сто тысяч конных, да сто тысяч пеших, да сто слонов в доспехах.


А с Мал-ханом вышло двора его двадцать тысяч конных, шестьдесят тысяч пеших, да двадцать слонов в доспехах. А с Бедер-ханом и его братом вышло тридцать тысяч конных, да пеших сто тысяч, да двадцать пять слонов, в доспехах и с башенками. А с Сул-ханом вышло двора его десять тысяч конных, да двадцать тысяч пеших, да десять слонов с башенками. А с Везир-ханом вышло пятнадцать тысяч конных людей, да тридцать тысяч пеших, да пятнадцать слонов в доспехах. А с Кутувал-ханом вышло двора его пятнадцать тысяч конных, да сорок тысяч пеших, да десять слонов. А с каждым везиром вышло по десять тысяч, а с некоторыми и по пятнадцать тысяч конных, а пеших - по двадцать тысяч.


С князем виджаянагарским вышло рати его сорок тысяч конных, а пеших сто тысяч да сорок слонов, в доспехи наряженных, и на них по четыре человека с пищалями.


А с султаном вышло двадцать шесть везиров, и с каждым везиром по десять тысяч конной рати, да пеших по двадцать тысяч, а с иным везиром по пятнадцать тысяч конных людей и по тридцать тысяч пеших. А великих индийских везиров четыре, а с ними вышло конной рати сорок тысяч да сто тысяч пеших. И разгневался султан на индусов, что мало людей с ними вышло, и прибавил еще пеших двадцать тысяч, да две тысячи конных, да двадцать слонов. Такова сила султана индийского, бесерменского. (Мухаммедова вера годится.) А раст дени худо донот - а правую веру бог ведает. А правая вера - единого бога знать и имя его во всяком месте чистом в чистоте призывать.


На пятую Пасху решился я на Русь идти. Вышел из Бидара за месяц до бесерменского улу байрама (по вере Мухаммеда, посланника божья). А когда Пасха, воскресение Христово, - не знаю, постился с бесерменами в их пост, с ними и разговелся, а Пасху отметил в Гулбарге, от Бидара в десяти ковах.


Султан пришел в Гулбаргу с мелик-ат-туджаром и с ратью своей на пятнадцатый день после улу байрама. Война им не удалась - один город взяли индийский, а людей много у них погибло и казны много поистратили.


А индийский великий князь могуществен и рати у него много. Крепость его на горе, и стольный город его Виджаянагар очень велик. Три рва у города, да река через него течет. По одну сторону города густые джунгли, а с другой стороны долина подходит - удивительное место, для всего пригодные. Та сторона не проходима - путь через город идет; ни с какой стороны город не взять: гора там огромная да чащоба злая, колючая. Стояла рать под городом месяц, и люди гибли от жажды, и очень много людей поумирало от голода да от жажды. Смотрели на воду, да не подойти к ней.


Ходжа мелик-ат-туджар взял другой город индийский, силой взял, день и ночь бился с городом, двадцать дней рать ни пила, ни ела, под городом с пушками стояла. И рати его погибло пять тысяч лучших воинов. А взял город - вырезали двадцать тысяч мужского полу и женского, а двадцать тысяч - и взрослых, и малых - в плен взяли. Продавали пленных по десять тенек за голову, а иных и по пять, а детей - по две тенки. Казны же совсем не взяли. И стольного города он не взял.


Из Гулбарги пошел я в Каллур. В Каллуре родится сердолик, и тут его обрабатывают, и отсюда по всему свету развозят. В Каллуре триста алмазников живут (оружье украшают). Пробыл я тут пять месяцев и пошел оттуда в Коилконду. Там базар очень большой. А оттуда пошел в Гулбаргу, а из Гулбарги к Аланду. А от Аланда пошел в Амендрие, а из Амендрие - к Нарясу, а из Наряса - в Сури, а из Сури пошел к Дабхолу - пристани моря Индийского.


Большой город Дабхол - съезжаются сюда и с Индийского и с Эфиопского поморья. Тут я, окаянный Афанасий, рабище бога вышнего, творца неба и земли, призадумался о вере христианской, и о Христовом крещении, о постах, святыми отцами устроенных, о заповедях апостольских и устремился мыслию на Русь пойти. Взошел в таву и сговорился о плате корабельной - со своей головы до Ормуза-града два золотых дал. Отплыл я на корабле из Дабхола-града на бесерменский пост, за три месяца до Пасхи.


Плыл я в таве по морю целый месяц, не видя ничего. А на другой месяц увидел горы Эфиопские, и все люди вскричали: «Олло перводигер, олло конъкар, бизим баши мудна насинь больмышьти», а по-русски это значит: «Боже, господи, боже, боже вышний, царь небесный, здесь нам судил ты погибнуть!»


В той земле Эфиопской были мы пять дней. Божией милостью зла не случилось. Много роздали рису, да перцу, да хлеба эфиопам. И они судна не пограбили.


А Оттуда шли двенадцать дней до Маската. В Маскате встретил я шестую Пасху. До Ормуза плыл девять дней, да в Ормузе был двадцать дней. А из Ормуза пошел в Лар, и в Ларе был три дня. От Лара до Шираза шел двенадцать дней, а в Ширазе был семь дней. Из Шираза пошел в Эберку, пятнадцать дней шел, и в Эберку был десять дней. Из Эберку до Йезда шел девять дней, и в Йезде был восемь дней. А из Йезда пошел в Исфахан, пять дней шел, и в Исфахане был шесть дней. А из Исфахана пошел в Кашан, да в Кашане был пять дней. А из Кашана пошел в Кум, а из Кума - в Савэ. А из Савэ пошел в Сольтание, а из Сольтание шел до Тебриза, а из Тебриза пошел в ставку Узун Хасан-бека. В ставке его был десять дней, потому что пути никуда не было. Узун Хасан-бек на турецкого султана послал двора своего сорок тысяч рати. Они Сивас взяли. А Токат взяли да пожгли, и Амасию взяли, да много сел пограбили, и пошли войной на караманского правителя.


А из ставки Узун Хасан-бека пошел я в Эрзинджан, а из Эр-зинджана пошел в Трабзон.


В Трабзон же пришел на Покров святой богородицы и приснодевы Марии и был в Трабзоне пять дней. Пришел на корабль и сговорился о плате - со своей головы золотой дать до Кафы, а на харч взял я золотой в долг - в Кафе отдать.


И в том Трабзоне субаши и паша много зла мне причинили. Добро мое все велели принести к себе в крепость, на гору, да обыскали все. И что было мелочи хорошей - все выграбили. А искали грамоты, потому что шел я из ставки Узуп Хасан-бека.


Божией милостью дошел я до третьего моря - Черного, что по-персидски дарья Стамбульская. С попутным ветром шли морем десять дней и дошли до Боны, и тут встретил нас сильный ветер северный и погнал корабль назад к Трабзону. Из-за ветра сильного, встречного стояли мы пятнадцать дней в Платане. Из Платаны выходили в море дважды, но ветер дул нам навстречу злой, не давал по морю идти. (Боже истинный, боже покровитель!) Кроме него - иного бога не знаю.


Море перешли, да занесло нас к Балаклаве, и оттуда пошли в Гурзуф, и стояли мы там пять дней. Божиею милостью пришел я в Кафу за девять дней до Филиппова поста. (Бог творец!)


Милостию божией прошел я три моря. (Остальное бог знает, бог покровитель ведает.) Аминь! (Во имя господа милостивого, милосердного. Господь велик, боже благой, господи благой. Иисус дух божий, мир тебе. Бог велик. Нет бога, кроме господа. Господь промыслитель. Хвала господу, благодарение богу всепобеждающему. Во имя бога милостивого, милосердного. Он бог, кроме которого нет бога, знающий все тайное и явное. Он милостивый, милосердный. Он не имеет себе подобных. Нет бога, кроме господа. Он царь, святость, мир, хранитель, оценивающий добро и зло, всемогущий, исцеляющий, возвеличивающий, творец, создатель, изобразитель, он разрешитель грехов, каратель, разрешающий все затруднения, питающий, победоносный, всеведущий, карающий, исправляющий, сохраняющий, возвышающий, прощающий, низвергающий, всеслышащий, всевидящий, правый, справедливый, благий.)

Я думаю не надо рассказывать, что в интернете можно наткнуться на что угодно.
Бывают, например тексты, вначале выглядящие "полной чушью" -типа: Этого не может быть, потому что не может быть никогда.
Например, я не так давно прочитал исследование о "Хождении за три моря" Афанасия Никитина. То, что там было написано,- выглядело наглым враньём.
Ну не мог истино- православный тверской купец написать такое.

Тем более ТАКОЙ текст (бережно хранящийся в Москве и по сей день) не мог входить в Изборник- "сокровищницу древнерусской литературы Святой православной Московской Руси".
Смотрю в книгу "Изборник. Повести древней руси" (Москва 1986 год вступительная статья академика Лихачева), и вижу, что например последний абзац выглядит так:
"Море "Море перешли, да занесло нас к Балаклаве, и оттуда пошли в Гурзуф, и стояли мы там пять дней. Божиею милостью пришел я в Кафу за девять дней до Филиппова поста. (Бог-творец!)


(Остальное Бог знает, Бог покровитель ведает.) Аминь! (Во имя Господа милостивого, милосердного. Господь велик, Боже благой. Господи благой. Иисус дух божий, мир тебе. Бог велик. Нет Бога, кроме Господа. Господь промыслитель. Хвала Господу, благодарение Богу всепобеждающему. Во имя Бога милостивого, милосердного. Он Бог, кроме которого нет Бога, знающий все тайное и явное. Он милостивый, милосердный. Он не имеет себе подобных. Нет Бога, кроме Господа. Он царь, святость, мир, хранитель, оценивающий добро и зло, всемогущий, исцеляющий, возвеличивающий, творец, создатель, изобразитель, он разрешитель грехов, каратель, разрешающий все затруднения, питающий, победоносный, всесведущий, карающий, исправляющий, сохраняющий, возвышающий, прощающий, низвергающий, всеслышащий, всевидящий, правый, справедливый, благий.) "

Вроде Всё на первый взгляд чинно и благопристойно.

Но потом произошло то, что заставило меня изменить мнение о порядочности академика Лихачёва и всех, кто готовил к выпуску книгу 1986 года.

Оказывается, они сознательно и нагло врали .

Я вспомнил, что у меня где то лежит книга, купленная ещё родителями. (Географгиз 1960 год, тираж 10 000 экз(для СССР капля в море), цена 90 руб (на старые деньги! :)))
Книга была издана в "струе" срочного налаживания Хрущевым "Хинди- руси бхай, бхай" с получившей независимость Индией.

Цветные иллюстрации в стиле хохломской миниатюры переложены папиросной бумагой, в начале тома подшита отдельная брошюра с репринтным (факсимильным) рукописным текстом (своего рода "цветной ксерокс") оригинала, потом этот рукописный текст напечатан типографским шрифтом для удобства чтения, потом,- перевод на русский, потом,- перевод на хинди, потом, на английский...

Так вот.
Оказывается, что, Афанасий благодарил не просто "Абстрактного" Господа, а АЛЛАХА. (в оригинале -ОЛЛО).

Мало того, он обращался к Аллаху не на своём "древнерусском" языке, а как любой нормальный мусульманин, и молился он точно так, и теми же стандартными формулами восхваления Аллаха (как это делают например и по сегодня в мечети и узбек, и чеченец и принявший ислам немец) не на своём, а на АРАБСКОМ языке. Вот так:
"И море же пройдох, да занесе нас сыс къ Баликаее, а оттудова к Токорзову, и ту стояли есмя 5 дни. Божиею милостию приидох в Кафу за 9 дни до Филипова заговениа. Олло перводигер!

Милостиею Божиею преидох же три моря.
Дигерь Худо доно, Олло перводигерь дано. Аминь! Смилна рахмам рагим . Олло акьбирь , акши Худо, илелло акшь Ходо. Иса рухоало, ааликъсолом. Олло акьберь. А илягаиля илелло. Олло перводигерь. Ахамду лилло, шукур Худо афатад. Бисмилнаги рахмам ррагим . Хуво могу лези, ля лясаильля гуя алимуль гяиби ва шагадити. Хуя рахману рагиму, хубо могу лязи. Ляиляга иль ляхуя. Альмелику, алакудосу, асалому, альмумину, альмугамину, альазизу, алчебару, альмутаканъбиру, алхалику, альбариюу, альмусавирю, алькафару, алькалъхару, альвазаху, альрязаку, альфатагу, альалиму, алькабизу, альбасуту, альхафизу, алльрравию, алмавизу, алмузилю, альсемилю, албасирю, альакаму, альадюлю, алятуфу. "
==== http://www.old-russian.chat.ru/16nikitin.htm ====

И адекватным был бы такой перевод:
Милостию Божией прошел я три моря.
Остальное Аллах знает, Аллах покровитель ведает. Аминь! Во имя Аллаха милостивого, милосердного. Аллах велик, (в оригинале- Аллах акбар) Боже благой. Аллах благой. Иса (Иисус) дух божий, мир тебе. Аллах велик. (в оригинале- Аллах акбар) Нет Бога, кроме Аллаха. Аллах промыслитель. Хвала Господу, благодарение Аллаху всепобеждающему. Во имя Аллаха милостивого, милосердного....

Да и в других местах текста он переходит свободно переходит на не менее "родной и понятный" для него фарси (например когда он пишет "интимные" вещи о том, за сколько можно "снять" местную проститутку).
Тут два варианта:
Или он Афанасий - исконный местный Тверской мусльманин, написавший путевые заметки понятным для своих соотечественников- таких же как он, русских мусульман, или тогда (в 1472 году) в Москве религия представляла собой непротиворечивую и невраждебную смесь христианских святых и Аллаха и соответственно никакого "порабощения Святой Православной Московской Руси неверными" не было.
Хотя тут же возникают сомнения- насколько "местный" сам Афанасий. Вполне вероятно, что он "тверич в первом поколении" прижившийся в Твери уже во взрослом возрасте (сегодня мы знаем массу таких "русских в первом поколении") потому как в этой цитате он четко показывает, что в те времена ("русаки", "мосвичи"(москали) и "тверичи")- это люди разных сообществ:

"И пошли есмя в Дербенть, заплакавши, двема суды: в одном судне посол Асанбег, да тезикы, да русаков нас десеть головами; а в другом судне 6 москвич, да шесть тверич , да коровы, да корм наш."

(А то что других местах текста, Афанасий почтительно вспоминает и молится и христианским святым ещё ничего не доказывает,- так у мусульман и сегодня Иисус (Иса) и Богородица (Мария= Мириам) входит в 40 самых почитаемых святых).

Сторонники "официальной" версии исконной "чистоты Московского православия" очень любят цитировать эпизод, где якобы "истинный православный" Афанасий отказывается переходить в "бесерменскую веру".

Но совсем рядом, в тексте есть и такое (вот как это преподносится под видом "перевода" на русский язык):

В Индии как малостоящее и дешевое считаются женки: хочешь знакомства с женкою - 2 шетеля. Таков обычай. Рабыни дешевы: 4 фуны - хороша, 5 фун - хороша и черна.

Великого дня воскресения Христова не знаю и гадаю по приметам: у христиан Великий день бывает раньше бусурманского байрама на 9 или 10 дней. Со мной нет никакой книги; мы взяли книги из Руси, но когда меня ограбили, захватили и их. И я позабыл всю веру христианскую и праздники христианские: не знаю ни Великого дня, ни Рождества Христова, ни среды, ни пятницы. И среди вер я молю Бога, чтобы он хранил меня:

«Боже Господи, Боже истинный, Боже, ты Бог милосердный, Бог един, то царь славы, творец неба и земли. »

А возвращаюсь я на РУСЬ С думою: погибла вера моя...

А вот как то же самое записано рукой Афанасия в оригинале:

В Ындея же какъпа чектуръ а учюсьдерь: секишь илирсень ики жител; акичаны ила атарсын алты жетел берь; булара достуръ. А куль коравашь учюзь чяр фуна хубъ, бем фуна хубе сиа; капъкара амьчюкь кичи хошь.

От Первати же приехал есми в Бедерь, за пятнатцать денъ до бесерменьскаго улубагря. А Великаго дни и въскресения Христова не видаю, а по приметам гадаю Великъ день бывает християньскы первие бесерменьскаго баграма за девять дни или за десять дни. А со мною нет ничего, никоей книги; а книги есмя взяли с собою с Руси, ино коли мя пограбили, инии ихъ взяли, а яз забыл виры кристьяньские всее. Праздники крестьянскые, ни Велика дни, ни Рожества Христова не ведаю, ни среды, ни пятница не знаю; а промежу есми вер таньгрыдан истремень ол сакласын:

«Олло худо, олло акь, олло ты, олло акъберъ, олло рагымъ, олло керимъ, олло рагым елъло, олло карим елло, таньгресень, худосеньсень. Богъ един, тъй царь славы, творець небу и земли».

А иду я на Русь, кетъмышьтыр имень, уручь тутътым.
* * *
"Бесерменин же Мелик сильно понуждал меня принять веру бесерменскую.
Я же ему сказал:

«Господин! Ты молитву совершаешь и я также молитву совершаю. Ты молитву пять раз совершаешь, я — три раза. Я — чужестранец, а ты — здешний».
Он же мне говорит:
«Истинно видно, что ты не бесерменин, но и христианских обычаев не знаешь».
И я сильно задумался,...."

То есть, оба сошлись в том, что "намаз" у них одинаковый, только Мелик пять раз молится, а Афанасий- три раза.

Тот же текст "в оригинале" :
"Бесерменин же Меликъ, тот мя много понуди в вѣру бесерменьскую стати.
Аз же ему рекох:
«Господине! Ты
намаз каларъсень, мен да намаз киларьменъ; ты бешь намазъ кыларъсиз, мен да 3 каларемен; мень гарипъ, а сень инчай».
Он же ми рече:
«Истинну ты не бесерменин кажешися, а крестьяньства не знаешь».
Азъ же во многыя в помышлениа впадох, ..."

В своем дневнике Афанасий свою молитву сам называет намазом.

А вот что пишут о Афанасии на своём сайте мусульмане:

"Афанасий Никитин пишет: «Такова сила султана бесерменского!» И далее: «Маметъ дени иариа», что переводится как: «А Мухаммедова вера годится», что также указывает на изменившееся отношение Никитина к Исламу. Далее следует фраза на персидском: «А раст дени худо доносит - а правую веру Бог ведает. А правая вера Бога Единого знать, имя Его призывать, на всяком чистом месте в чистоте».

Известно, что Единый Бог - это Аллах, призывать Его имя - это зикр, «на всяком чистом месте в чистоте» - это условие тахарата для намаза, известное всем мусульманам.

Записи свои, находясь уже на Руси он заканчивает молитвой, которая укрепляет в мысли о том, что тверской купец Афанасий Никитин все же сменил прежнее вероубеждение.
Удивительно, Никитин в последние часы упоминает фразы, которые повторял бы перед смертью праведный мусульманин. Заключительная молитва в «Хожении» Афанасия Никитина состоит из трех частей:
1)общего прославления Бога,
2) искаженного написанием прославления Аллаха по 22—23 аятам 59-й суры Корана и
3) безошибочного по порядку и довольно точного по написанию перечня эпитетов Аллаха, начиная с 4-го по 31-е его «имя».

Как вам такой "православный"?

Так вот, - в книге 1960 года в русском переводе слово Аллах ещё сохранено,(но уже нет ссылок на то, что именно ЭТИ и другие отрывки (обращения к Богу) написаны в оригинале на тюркском языке и что автор свободно (в разных местах текста) переходит с фарси на русский и наоборот).Уже даже в этом полуправдивом переводе от читателя скрыли то, что в оригинале наиболее важную и интимную для себя часть текста автор написал на Фарси, а не на "русском".

Во всех остальных "переводах" которые я видел, путём простого "подлога" (Аллаха на Господь) , и сознательного "забывания" отметить на каком языке написана та или иная часть текста в оригинале,- общее восприятие меняется кардинально.

Тут возникает другой вопрос: в нормальных научных переводах в таких вещах (в терминах) всегда соблюдается аккуратность (в данном случае-Собственные имена Бога, язык оригинала и.т.д.)
Но хотя вся книга снабжена кучей ссылок, подробным перечнем всех авторов,редакторов, корректоров, научных консультантов, и их научных степеней, и.т.д.,
врут всё равно нагло.

И на сознательном сокрытии или умолчании, или перевирании таких, дошедших до нашего времени исторических документов, артефактов, и базируется со школьных времен, наше "знание" о нашем прошлом.

Это всего только один пример из многих.
И касается это не каких-то там "незначительных мелочей", а основ той брехливой напыщенной мифологии, которая называется "нашей историей".

P.S. В книге 1960 года есть ещё и другая "хохма":
-- в английском переводе(не знаю как на хинди), "забыли" перевести именно этот,- последний абзац вообще. Видимо решив, что незачем всяким там англичанам и американцам знать и читать ТАКОЕ.
А то потом "клеветать на святое" будут.

Памятник древнерусской литературы, путевые записки (жанр хождения) тверского купца Афанасия Никитина о его путешествии в Индию в 1468-1474 годах.

Характеристика произведения

«Хождение за три моря» дошло до нас в трех изводах, или редакциях. Один из них содержится в составе Софийской второй и Львовской летописей, восходящих к своду 1518 года, отражавшему, в свою очередь, более ранний летописный свод 80-х г. XV века; второй входит в сборник конца XV—начала XVI века из Музейного собрания РГБ (принадлежавший ранее Троицкому монастырю и именуемый поэтому обычно Троицким); третья редакция, входящая в состав поздней летописно-хронографической компиляции, относится уже к XVII веку. Отрывки из «Хождения» читаются также в сборнике конца XV века — РГБ, ф. 178. № 3271 (л. 35 об.).

Мы ничего не знаем об Афанасии Никитине, кроме сведений, содержащихся в «Хождении», и заметки, предшествуюшей ему в летописной редакции. Известно, что автор «Хождения» умер около 1475 года, недалеко от Смоленска, а его дневник был передан в руки дьяка великого князя Московского Василия Мамырева.

«Хождение за три моря» - первое произведение русской литературы, запечатлевшее путешествие, имевшее не религиозные, а торговые цели. Афанасий Никитин спустился по Волге из Твери в Астрахань, пересек Каспийское море, проехал Персию и через Индийский океан достиг Индии, где прожил три года. Обратный путь лежал снова через Индийский океан, Персию, а затем по Черному морю и Крыму. Нет оснований считать Афанасия Никитина особенно предприимчивым купцом, сознательно стремившимся в Индию; не был он и дипломатом. Товары, с которыми он отправился в путь, предназначались, очевидно, для продажи на Кавказе. Β Индию он пошел «от многия беды», после того как был ограблен в низовьях Волги. Единственным товаром, который он доставил в Индию, был купленный по дороге и проданный с большим трудом конь. Путевые записки Никитина были, в сущности, дневником, только без разбивки на даты.

«Хожение за три моря» предоставляет собой богатый этнографический и исторический материал, помогающий в совокупности с другими источниками реконструировать историю мусульманского государства Бахманидов, а также взаимоотношения с южным соседом - индуистской империей Виджаянагар. Афанасий Никитин живо и достоверно описывает природу Индии, ее политический строй, торговлю, сельское хозяйство. Он смело вводит в свое повествование автобиографические эпизоды, лирические отступления. Записки свидетельствуют о патриотизме их автора, о широте его взглядов и начитанности. Язык записок близок к разговорной и деловой московской речи; широко используются персидские, арабские, тюркские слова и выражения.

В XIX веке И.И. Срезневский предложил датировать путешествие Афанасия Никитина 1466-1472 годами, что и укоренилось в литературе. Хронология была пересмотрена в середине 1980-х годов Л.С. Семеновым, убедительно доказавшим, что гость из Твери отправился в Индию в 1468 году и находился там с 1471 по 1474 год, а на Русь вернулся в 1475 году.

Отражение в искусстве

В 1958 году в СССР на киностудии Мосфильм был снят первый советско-индийский фильм «Хождение за три моря». Режиссеры: Василий Пронин, Ходжа Ахмад Аббас.

http://lib.ru/HISTORY/RUSSIA/afanasij_nikitin.txt
Афанасий Никитин. Хождение за три моря.
OCR: Константин Соколов

«ХОЖДЕНИЕ ЗА ТРИ МОРЯ» АФАНАСИЯ НИКИТИНА

Афанасий Никитин (он же ходжа Юсуф Хорасани - купец из Твери; 1467-1469 - был в Персии, 1469-1473 - в Индии, автор «Хождения за 3 моря»: Каспийское, Индийский океан - Аравийское, Чёрное; ум.1473 до Смоленска не дойдя).

ХОЖДЕНИЕ ЗА ТРИ МОРЯ

В год 6983 (1475) . В том же году получил записи Афанасия, купца тверского, был он в Ындее (Индии) четыре года***, а пишет, что отправился в путь с Василием Папиным. Я же расспрашивал, когда Василий Папин послан был с кречетами послом от великого князя, и сказали мне - за год до казанского похода* (т.е. весной-летом 1468) вернулся он из Орды (т.е. весной-летом 1468 Василий Папин вернулся с Нижнего Поволжья - значит, вниз по Волге он мог туда отправиться с Афанасием Никитиным не позднее лета 1467), а погиб под Казанью, стрелой простреленный, когда князь Юрий* на Казань ходил (август-сентябрь 1469). В записях же не нашёл, в каком году Афанасий пошёл или в каком году вернулся из Индии и умер***, а говорят, что умер, до Смоленска не дойдя. А записи он своей рукой писал, и те тетради с его записями привезли купцы в Москву Василию Мамыреву, дьяку великого князя.
* Поход на Казань русских войск под предводительством князя Юрия Васильевича Дмитровского (брата Ивана III Васильевича (жил 1440-1505, правил1462-1505) = Тимофея = Бекбулата), закончился в сентябре 6978 (1469) года.
** Василий Папин вернулся из Орды (Поволжья) за год до Казанского похода – т.е.1469 - 1 = 1468 год (лето), значит он отправился туда (с Афанасием Никитиным) не позднее 1467 года.
*** Аф. Никитин был в Ындее 4 года – т.е. 1467-1468 (1-й год), 1468-1469 (2-й год), 1469-1470 (3-й год), 1470-1471 (4-й год). Сам же Афанасий Никитин пишет: «В Маскате встретил я шестую Пасху» - т.е. путешествовал 6 лет (1467-1473).
__________

За молитву святых отцов наших, господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй меня, раба своего грешного Афанасия Никитина сына. Записал я здесь про своё грешное хождение за три моря: первое море - Дербентское, дарья Хвалисская, второе море - Индийское, дарья Гундустанская, третье море - Чёрное, дарья Стамбульская.

Август 1467

Пошёл я от Спаса святого златоверхого (в 1467-1469: ок.14 августа – медовый Спас, ок.19 августа – Преображение = яблочный Спас, ок. 29 августа – Спас на полотне перенесён в Царьград) с его милостью, от государя своего великого князя Михаила Борисовича Тверского (*), от владыки Геннадия Тверского и от Бориса Захарьича.
(*) Великий князь тверской Михаил Борисович Тверской жил 1453 -после 1505, правил в Твери 1461-1485, сын Бориса Александровича и Анастасии Александровны Глазатой-Шуйской. 1я жена София Семёновна Киевская - дочь киев.князя Семёна Олельковича. 2я жена - внучка Казимира IV - от неё имел дочь, бывшую замужем за одним из Радзивиллов. 1462 -тверские бояре от имени 8-9-летнего М.Б.Т. подписали договор с Москвой и М.Б.Т. оказался в зависимости от Ивана III. 1471 и 1477 - М.Б.Т. помогал Ивану III в новгородских походах. 1480 - М.Б.Т. посылал войска против Ахмата на Угру. 1483 - М.Б.Т. заключил договор с Казимиром, за что Тверь подверглась разорению от мос. князя Ивана III Васильевича. 1485 - М.Б.Т. сносится с Литвой и при приближении к Твери войска Ивана III Васильевича бежит в Литву к Казимиру. 1485-1505 - М.Б.Т. скитался по польским владениям. 1505 - исчезает со страниц летописей.

Август-сентябрь 1467

Поплыл я вниз Волгою (август-сентябрь 1468). И пришёл в монастырь калязинский к святой Троице живоначальной и святым мученикам Борису и Глебу. И у игумена Макария и святой братии получил благословение. Из Калязина плыл до Углича, и из Углича отпустили меня без препятствий. И, отплыв из Углича, приехал в Кострому и пришёл к князю Александру с другой грамотой великого князя (грамотой Михаила Борисовича Тверского). И отпустили меня без препятствий. И в Плес приехал без препятствий.

Сентябрь-октябрь 1467

И приехал я в Нижний Новгород к Михаилу Киселёву, наместнику, и к пошленнику Ивану Сараеву, и отпустили они меня без препятствий. А Василий Папин, однако, город (Нижний Новгород) уже проехал, и я в Нижнем Новгороде две недели (до ноября 1467) ждал Хасан-бека, посла ширваншаха татарского. А ехал он с кречетами от великого князя Ивана (**), и кречетов у него было девяносто.
(**) Великий князь - хан московский и владимирский Иван III Васильевич = царь Тимофей Васильевич Великий = Фридрих III Габсбург = Бекбулат жил 1440-1505, правил 1462-1505.
Его отец - Василий II Васильевич Тёмный (жил1395/1415-1462, правил 1425-1462) = хан Махмуд = султан Мехмет II = Магомет II Завоеватель (правил 1451-1481, ум./убит 1481) = хан Махмет = хана Ахмат.
Его загадочный и всемогущий родственник - боярин Иван Дмитриевич Всеволжский = Иван Иванович Шибанский.
Его дед по отцу – Дмитрий Иванович Донской.
Его дед по матери – князь Литвы Витовт.
Его бабушка - Софья Витовтовна, дочь Великого князя Литовского Витовта Кейстутовича Гедиминовича - Великого Магистра тевтонского Ордена.
Его мать - Мария Ярославна - дочь удельного князя Ярослава (Афанасия) Владимировича (из рода князя Литовского Ольгерда Гедиминовича) и Марии Фёдоровны (дочери боярина Фёдора Фёдоровича Голтяя-Кошкина).
Его 1-я жена - Мария Борисовна (ум.1467), мать 9-летнего Ивана Ивановича Молодого (жил 1458-1489).
Его 2-я жена - Зои Палеологиня = Софья Палеолог (правила 1485-1489, ум.1503) - греческая царевна из династии Палеолог, из клана иудеев-сефардов, племянница императора Византии Константина XI.

Ноябрь 1467

Поплыл я с ними вниз по Волге. Казань прошли без препятствий, не видали никого, и Орду, и Услан, и Сарай (Саратов?), и Берекезан (Царицын = Сталинград = Волгоград?) проплыли и вошли в Бузан. И тут встретил нас три татарина неверных да ложную весть нам передали: «Султан Касим подстерегает купцов на Бузане, а с ним три тысячи татар». Посол ширваншаха Хасан-бек дал им по кафтану-однорядке и по штуке полотна, чтобы провели нас мимо Астрахани. А они, неверные татары, по однорядке-то взяли, да в Астрахань царю весть подали. А я с товарищами своё судно покинул, перешёл на посольское судно.

Ноябрь-декабрь 1467

Плывём мы мимо Астрахани, а месяц светит, и царь нас увидел, и татары нам кричали: «Качма - не бегите!» А мы этого ничего не слыхали и бежим себе под парусом. За грехи наши послал царь за нами всех своих людей. Настигли они нас на Богуне и начали в нас стрелять. У нас застрелили человека, и мы у них двух татар застрелили. А меньшее наше судно у еза застряло, и они его тут же взяли да разграбили, а моя вся поклажа была на том судне.

Декабрь 1467

Дошли мы до моря (Каспийское = Фарсийское = Хвалынское = Хвалисское) на большом судне, да стало оно на мели в устье Волги, и тут они нас настигли и велели судно тянуть вверх по реке до еза. И судно наше большое тут пограбили и четыре человека русских в плен взяли, а нас отпустили голыми головами за море (Каспийское = Фарсийское = Хвалынское = Хвалисское), а назад, вверх по реке (Волге), не пропустили, чтобы вести не подали.

И пошли мы, заплакав, на двух судах в Дербент (юго-восток Дагестана вблизи от Азербайджана, юго-западный берег Каспийского моря): в одном судне - посол Хасан-бек, да тезики, да нас, русских, десять человек; а в другом судне - шесть москвичей, да шесть тверичей, да коровы, да корм наш.
И поднялась на море буря, и судно меньшее разбило о берег. И тут стоит городок Тарки, и вышли люди на берег, да пришли кайтаки и всех взяли в плен.

Январь-март 1468

И пришли мы в Дербент (юго-восток Дагестана вблизи от Азербайджана, юго-западный берег Каспийского моря), и Василий благополучно туда пришёл, а мы ограблены. И я бил челом Василию Папину и послу ширваншаха Хасан-беку, с которым мы пришли - чтоб похлопотал о людях, которых кайтаки под Тарками захватили. И Хасан-бек ездил на гору к Булат-беку просить. И Булат-бек послал скорохода к ширваншаху передать: «Господин! Судно русское разбилось под Тарками, и кайтаки, придя, людей в плен взяли, а товар их разграбили».

Апрель-май 1468

И ширваншах посла тотчас послал к шурину своему, князю кайтаков Халил-беку: «Судно моё разбилось под Тарками, и твои люди, придя, людей с него захватили, а товар их разграбили; и ты, меня ради, людей ко мне пришли и товар их собери, потому что те люди посланы ко мне. А что тебе от меня нужно будет, и ты ко мне присылай, и я тебе, брату своему, ни в чём перечить не стану. А те люди ко мне шли, и ты, меня ради, отпусти их ко мне без препятствий». И Халил-бек всех людей отпустил в Дербент (юго-восток Дагестана вблизи от Азербайджана, юго-западный берег Каспийского моря) тотчас без препятствий, а из Дербента отослали их к ширваншаху в ставку его - койтул.

Поехали мы к ширваншаху в ставку его и били ему челом, чтоб нас пожаловал, чем дойти до Руси. И не дал он нам ничего: дескать, много нас. И разошлись мы, заплакав, кто куда: у кого что осталось (из товара) на Руси, тот пошёл на Русь, а кто был должен (заплатить), тот пошёл, куда глаза глядят. А иные остались в Шемахе, иные же пошли в Баку (город-порт на юго-западе Каспийского моря, ныне столица Азербайджана) работать.

Июнь-июль 1468

А я пошёл в Дербент (Дагестан), а из Дербента - в Баку (Азербайджан), где огонь горит неугасимый (нефтяные и газовые факелы); а из Баку пошёл за море (Каспийское = Фарсийское = Хвалынское = Хвалисское) - в Чапакур (Иран = Персия).

Июль- декабрь 1468

И прожил я в Чапакуре шесть месяцев (Июль- декабрь 1468), да в Сари (Соумеэ-Сера, южный Каспий, север Ирана-Персии?) жил месяц, в Мазандаранской земле (Мазендеран - прикаспийская местность в северном Иране, центр области Мазендеран - Амоль).

Январь 1469

А оттуда пошёл к Амолю (центр области Мазендеран, самый юг Каспийского моря, север Ирана - Персии) и жил тут месяц. А оттуда пошёл к Демавенду (Демавенд - высшая точка хребта Эльбрус, северный Иран - Персия), а из Демавенда - к Рею (где это?). Тут убили шаха Хусейна, из детей Али, внуков Мухаммеда, и пало на убийц проклятие Мухаммеда - семьдесят городов разрушилось.

Январь - Февраль 1469

Из Рея пошёл я к Кашану и жил тут месяц, а из Кашана - к Наину, а из Наина к Иезду и тут жил месяц. А из Йезда пошёл к Сирджану, а из Сирджана - к Тарому, домашний скот здесь кормят финиками, по четыре алтына продают батман фиников.

Февраль 1469

А из Тарома пошёл (1469) к Лару, а из Лара - к Бендеру – то пристань Ормузская. И тут море Индийское, по-персидски дарья Гундустанская; до Ормуза-града отсюда четыре мили идти.

Февраль-апрель 1469

А Гурмыз есть на острове, а ежедень поимаеть его море по двожды на день. (А Ормуз - на острове, и ежедневно море наступает на него по два раза - 2 прилива и 2 отлива). И тут есми взял первый Велик день, а пришёл есми в Гурмыз за четыре недели до Велика дни. (Тут, за пределами Руси, провёл я первую Пасху (апрель 1469), а пришёл в Ормуз за четыре недели до Пасхи (февраль-март 1469)).
А то есми городы не все писал, много городов великих. А в Гурмызе есть солнце варно, человека сожжёт. = И потому я города не все назвал, что много ещё городов больших. Велик солнечный жар в Ормузе, человека сожжёт. А в Гурмызе был есми месяць, а из Гурмыза пошёл есми за море Индейское по Велице дни (Воскресения И.Х.) в Радуницу (весенний языческий праздник славян, связанный с культом предков - через неделю после Воскресения И.Х. - прим. 20-28 апреля), в таву с конми. = В Ормузе был я месяц, а из Ормуза после Пасхи в день Радуницы (весенний языческий праздник восточных славян, связанный с культом предков: 1-е воскресенье после Пасхи - прим. 20-28 апреля) пошёл я в таве с конями за море Индийское.

Апрель-май 1469

И шли есмя морем до Мошката 10 дни = И шли мы морем до Маската десять дней (май 1469), а от Мошката = Маската до Дега - четыре дня (май 1470), а от Дега к Кузряту = а от Дега - до Гуджарата, а от Кузрята к Конбаату = а от Гуджарата до Камбея. Тут родится краска да лак.

Май-июль 1469

А от Конбата к Чювилю, а от Чювиля есмя пошли в 7-ую неделю по Велице дни (Воскресение И.Х.), а шли в таве есмя 6 недель морем до Чивиля. = От Камбея поплыли к Чаулу, а из Чаула вышли в седьмую неделю после Пасхи (июнь 1469), а морем шли шесть недель в таве до Чаула (до августа 1469).

Август 1469

И тут Индийская страна, и люди ходят нагие, а голова не покрыта, а груди голы, а волосы в одну косу заплетены, все ходят брюхаты, а дети родятся каждый год, а детей у них много. И мужчины, и женщины все нагие да все чёрные. Куда я ни иду, за мной людей много - дивятся белому человеку.
У тамошнего князя - фата на голове, а другая на бёдрах, а у бояр тамошних - фата через плечо, а другая - на бёдрах, а княгини ходят - фата через плечо перекинута, другая фата - на бёдрах. А у слуг княжеских и боярских - одна фата на бёдрах обёрнута, да щит, да меч в руках, иные с дротиками, другие с кинжалами, а иные с саблями, а другие с луками и стрелами; да все наги, да босы, да крепки, а волосы не бреют.
А женщины ходят - голова не покрыта, а груди голы, а мальчики и девочки нагие ходят до семи лет, срам не прикрыт.
А ис Чювиля сухом пошли есмя до Пали 8 дни, до индейскыя горы. = Из Чаула пошли посуху, шли до Пали восемь дней, до Индийских гор (август 1469).
А от Пали до Умри 10 дни, и то есть город индейскый. = А от Пали до Умри шли десять дней, то город индийский. А от Умри до Чюнеря 7 дни. = А от Умри до Джуннара семь дней пути (август-сентябрь 1469).
Ту есть Асатхан Чюнерскыа индийскый, а холоп меликътучаров. = Правит тут индийский хан - Асад-хан джуннарский, а служит он мелик-ат-туджару. Войска ему дано от мелик-ат-туджара, говорят, семьдесят тысяч. А у мелик-ат-туджара под началом двести тысяч войска, и воюет он с кафарами двадцать лет: и они его не раз побеждали, и он их много раз побеждал.
Хан же Ас ездит на людех. = Ездит же Асад-хан на людях. А слонов у него много, и коней у него много добрых, и воинов, хорасанцев, у него много. А коней привозят из Хорасанской земли, иных - из Арабской земли, иных - из Туркменской земли, иных из Чаготайской земли, а привозят их всё морем в тавах - индийских кораблях.
И я, грешный, привёз жеребца в Индийскую землю, и дошёл с ним до Чюнеря = Джуннара, с божьей помощью, здоровым, и стал он мне во сто рублей.

Июль-август 1469
Зима у них началась с Троицына дня (ныне пятидесятница – 50й день после воскрешения И.Х. - конец мая – начало июня 1469). Зимовал я в Чюнере = Джуннаре, жил тут два месяца (июль-август 1469). Каждый день и ночь - целых четыре месяца (июнь-сентябрь 1469) - всюду вода да грязь. В эти дни пашут у них и сеют пшеницу, да рис, да горох, да всё съестное.
Вино у них делают из больших орехов - кози гундустанские называются, а брагу – из татны.
Коней тут кормят горохом, да варят кхичри с сахаром да с маслом, да кормят ими коней, а с утра дают шешни. В Индийской земле кони не водятся, в их земле родятся быки да буйволы - на них ездят и товар и иное возят, всё делают.

Чюнерей же град есть на острову на каменом, не сделан ничем, Богом сотворен. = Джуннар-град стоит на скале каменной, не укреплён ничем, богом ограждён. И пути на ту гору - день, ходят по одному человеку: дорога узка, двоим пройти нельзя.

В Индийской земле купцов поселяют на подворьях. Варят гостям хозяйки, и постель стелют хозяйки, и спят с гостями. Сикиш илиресен ду шитель бересин, сикиш илимесь ек житель берсен, достур аврат чектур, а сикиш муфут (Если имеешь с ней тесную связь - давай два шителя, если не имеешь тесной связи - даёшь один шитель. Много тут жён по правилу временного брака, и тогда тесная связь - даром); а любят белых людей.

Зимой (июнь-июль-август) у них простые люди ходят - фата на бёдрах, другая - на плечах, а третья - на голове; а князья да бояре надевают тогда на себя порты, да сорочку, да кафтан, да фата на плечах, другой фатой себя опояшет, а третьей фатой голову обернёт. А сё Оло, Оло абрь, Оло ак, Олло керем, Олло рагим (О боже, боже великий, господь истинный, бог великодушный, бог милосердный!) !

И в том Чюнере = Джуннаре хан (Асад-хан джуннарский, служит мелик-ат-туджару) отобрал у меня жеребца, когда узнал, что я не бесерменин, а русин. И он сказал: «И жеребца верну, и тысячу золотых впридачу дам, только перейди в веру нашу - в Мухаммеддини. А не перейдёшь в веру нашу, в Мухаммеддини, и жеребца возьму, и тысячу золотых с твоей головы возьму». И срок назначил - четыре дня, на Спасов день, на Успенский пост. Да господь бог сжалился на свой честной праздник, не оставил меня, грешного, милостью своей, не дал погибнуть в Джуннаре среди неверных.

Накануне Спасова дня (день Вознесения Христа Спасителя на небо - 40й день после Воскресения Христа = Пасхи, начало июня 1469) приехал казначей Мухаммед, хорасанец, и я бил ему челом, чтобы он за меня хлопотал. И он ездил в город к Асад-хану и просил обо мне, чтобы меня в их веру не обращали, да и жеребца моего взял у хана обратно. Таково господне чудо на Спасов день (день Вознесения Христа Спасителя на небо - 40й день после Воскресения Христа = Пасхи, начало июня). А так, братья русские христиане, захочет кто идти в Индийскую землю - оставь веру свою на Руси, да, призвав Мухаммеда, иди в Гундустанскую землю.

Солгали мне псы бесермены, говорили, что много нашего товара, а для нашей земли нет ничего: всё товар белый для бесерменской земли, перец да краска, то дёшево. Те, кто возят волов за море, те пошлин не платят. А нам провезти товар без пошлины не дадут. А пошлин много, и на море разбойников много. Разбойничают кафары, не христиане они и не бесермены: молятся каменным болванам и ни Христа, ни Мухаммеда не знают.

Август 1469

А из Чюнеря =Джуннара вышли на Успенье (15/28 августа 1469) и пошли к Бидару, главному их городу. Шли до Бидара месяц, а от Бидара до Кулонгири - пять дней, и от Кулонгири до Гулбарги - пять дней (сентябрь-октябрь 1470). Между этими большими городами - много других городов, всякий день проходили по три города, а иной день - по четыре города: сколько ковов (1кова = 10 рус.вёрст по 1,067км) - столько и городов.

От Чаула до Джуннара - двадцать ковов (1кова = 10 рус.вёрст по 1,067км), а от Джуннара до Бидара - сорок ковов (1кова = 10 рус.вёрст по 1,067км), от Бидара же до Кулонгири - девять ковов (1кова = 10 рус.вёрст по 1,067км), и от Бидара до Гулбарги - девять ковов (1кова = 10 рус.вёрст по 1,067км).

В Бидаре на торгу продают коней, камку, шёлк и всякий иной товар да рабов чёрных, а другого товара тут нет. Товар всё гундустанский, а из съестного - только овощи, а для Русской земли товара нет. А здесь люди все чёрные, все злодеи, а жёнки все гулящие, да колдуны, да тати, да обман, да яд, господ ядом морят.

В Индийской земле княжат все хорасанцы, и бояре все - хорасанцы. А гундустанцы - все пешие и ходят перед хорасанцами, которые на конях; а остальные - все пешие, ходят быстро, все наги да босы, в руке щит, в другой - меч, а иные с большими прямыми луками да со стрелами. Бой ведут всё больше на слонах. Впереди идут пешие воины, за ними - хорасанцы в доспехах на конях, сами в доспехах и кони. Слонам к голове и бивням привязывают большие кованые мечи, по кентарю весом (это сколько в кг?), да облачают слонов в доспехи булатные, да на слонах сделаны башенки, и в тех башенках по двенадцать человек в доспехах, да все с пушками, да со стрелами.

Есть у них одно место, шихб Алудин пир ятыр базар Алядинанд. = Есть тут одно место - Аланд, где шейх Алаеддин (святой) лежит, и ярмарка. Раз в год на ту ярмарку съезжается торговать вся страна Индийская, торгуют тут десять дней; от Бидара - двенадцать ковов (1кова = 10 рус.вёрст по 1,067км). Приводят сюда коней - до двадцати тысяч коней - продавать да всякий товар привозят. В Гундустанской земле эта ярмарка лучшая, всякий товар продают и покупают в дни памяти шейха Алаеддина, а по-нашему - на Покров святой богородицы (1/14 октября).

А ещё есть в том Аланде птица гукук, летает ночью, кричит: "кук-кук"; а на чьём доме сядет, там человек умрёт, а захочет кто её убить, она на того огонь изо рта пускает.
Мамоны ходят ночью да хватают кур, а живут они на холмах или среди скал.
А обезьяны - те живут в лесу. Есть у них князь обезьяний, ходит с ратью своей. Если кто обезьян обидит, они жалуются своему князю, и он посылает на обидчика свою рать, и они, к городу придя, дома разрушают и людей убивают. А рать обезьянья, сказывают, очень велика, и язык у них свой.
Детёнышей родится у них много, и если который из них родится ни в мать, ни в отца - таких бросают на дорогах. Иные гундустанцы подбирают их да учат всяким ремёслам; а если продают, то ночью, чтобы они дорогу назад не могли найти, а иных учат людей забавлять.

Октябрь 1469

Весна у них началась с Покрова святой богородицы (1/14 октября 1469). А празднуют память шейха Алаеддина и начало весны через две недели после Покрова (1/14 октября + 14 = 15/28 октября 1469); восемь дней длится праздник. А весна у них длится три месяца, и лето - три месяца, и зима - три месяца, и осень - три месяца.

В Бедери же их стол Гундустану бесерменскому. = Бидар - стольный город Гундустана бесерменского. Город большой, и людей в нём очень много. Султан молод, двадцати лет - бояре правят, а княжат хорасанцы и воюют все хорасанцы.

Есть хоросанець меликтучар боярин, ино у него двесте тысящь рати своей, а у Меликхана 100 тысячь, а у Фаратхана 20 тысяч, а много тех ханов по 10 тысящь рати. = Живёт здесь боярин-хорасанец, мелик-ат-туджар, так у него - двести тысяч своей рати, а у Мелик-хана - сто тысяч, а у Фарат-хана - двадцать тысяч, и у многих ханов - по десять тысяч войска. А с султаном выходит триста тысяч войска его.

Земля многолюдна, да сельские люди очень бедны, а бояре власть большую имеют и очень богаты. Носят бояр на носилках серебряных, впереди коней ведут в золотой сбруе, до двадцати коней ведут, а за ними - триста всадников, да пеших пятьсот воинов, да десять трубачей, да с барабанами десять человек, да дударей десять.

Салтан же выезжает на потеху с матерью да з женою, ино с ним человек на конех 10 тысящь, а пеших пятьдесят тысящь, а слонов выводят двесте, наряженых в доспесех золоченых, да пред ним трубников сто человек, да плясцов сто человек, да коней простых 300 в снастех золотых, да обезьян за ним сто, да блядей сто, а все гаурокы. = А когда султан выезжает на прогулку с матерью да с женою, то за ним всадников - десять тысяч следует да пеших - пятьдесят тысяч, а слонов выводят двести и все - в золочёных доспехах, и перед ним - трубачей сто человек, да плясунов сто человек, да ведут триста коней верховых в золотой сбруе, да сто обезьян, да сто блядей (наложниц), гаурыки называются.

Во дворец султана ведёт семь ворот, а в воротах сидят по сто стражей да по сто писцов-кафаров. Одни записывают, кто во дворец идёт, другие – кто выходит. А гарипов не пускают въ град. = А чужестранцев во дворец не пускают. А двор же его чюден велми, все на вырезе да на золоте, и последний камень вырезан да златом описан велми чюдно. = А дворец султана очень красив, по стенам - резьба да золото, последний камень - и тот в резьбе да золотом расписан очень красиво. Да во дворе у него суды розные. = Да во дворце у султана сосуды разные.

Город же Бедерь стерегут в нощи тысяща человек кутоваловых, а ездят на конех в доспесех, да у всех по светычю. = По ночам город Бидар (столица Гундустана бесерменского с дворцом султана) охраняет тысяча стражей под начальством куттавала, на конях и в доспехах, да в руках у каждого по факелу.

Продал я своего жеребца в Бидаре (столица Гундустана бесерменского с дворцом султана). Издержал на него шестьдесят восемь футунов, кормил его год. В Бидаре по улицам змеи ползают, длиной по две сажени. Вернулся я в Бидар из Кулонгири на Филиппов пост (он же Рождественский пост 28 ноября 1469 – 6 января 1470), а жеребца своего продал на Рождество (25 декабря/7 января 1469).

Январь-март 1470

И жил я здесь, в Бедере = Бидаре, до Великого поста (до февраля-марта 1470, В. пост начинается за 40 дней до Воскресения И.Х. = Пасхи; В.пост в 2012: 27 февраля - 14 апреля) и со многими индусами познакомился. Открыл им веру свою, сказал, что не бесерменин я, а (веры Иисусовой) христианин, и имя моё Афанасий, а бесерменское имя - ходжа Юсуф Хорасани (хозя Исуф Хоросани). И индусы не стали от меня ничего скрывать, ни о еде своей, ни о торговле, ни о молитвах, ни о иных вещах, и жён своих не стали в доме скрывать.
Расспрашивал я их о вере, и они говорили мне: веруем в Адама, а буты (будда), говорят, и есть Адам и весь род его.
А всех вер в Индии восемьдесят и четыре веры, и все веруют в бута (будду). А разных вер люди друг с другом не пьют, не едят, не женятся. Иные из них баранину, да кур, да рыбу, да яйца едят, но говядины никто не ест.
Пробыл я в Бидаре (столица Гундустана бесерменского с дворцом султана) четыре месяца и сговорился с индусами пойти в Парват, где у них бутхана - то их Иерусалим, то же, что для бесермен Мекка. Шёл я с индусами до бутханы месяц. И у той бутханы - ярмарка, пять дней длится. Велика бутхана (индийский буддийский Иерусалим в Парвате), с пол-Твери, каменная, да вырезаны в камне деяния бута (будды). Двенадцать венцов вырезано вкруг бутханы (индийский буддийский Иерусалим в Парвате) - как бут (будда) чудеса совершал, как являлся в разных образах:
первый - в образе человека,
второй - человек, но с хоботом слоновым,
третий - человек, а лик обезьяний,
четвёртый - наполовину человек, наполовину лютый зверь, являлся всё с хвостом. А вырезан на камне, а хвост с сажень, через него переброшен.
На праздник бута (будды) съезжается к той бутхане (индийский буддийский Иерусалим в Парвате) вся страна Индийская. Да у бутханы (индийский буддийский Иерусалим в Бидаре) бреются старые и молодые, женщины и девочки. А сбривают на себе все волосы, бреют и бороды, и головы. И идут к бутхане (индийский буддийский Иерусалим в Парвате). С каждой головы берут по две шешкени для бута (будды), а с коней - по четыре футы. А съезжается к бутхане (индийский буддийский Иерусалим в Парвате) всего людей двадцать тысяч лакхов, а бывает время и сто тысяч лакхов.
В бутхане (индийский буддийский Иерусалим в Парвате) же бут (будда) вырезан из камня чёрного, огромный, да хвост его через него перекинут, а руку правую поднял высоко и простёр, как Юстиниан, царь цареградский, а в левой руке у бута (будды) копьё. На нём не надето ничего, только бёдра повязкой обёрнуты, а лик обезьяний. А иные буты (будды) совсем нагие, ничего на них не надето (срам не прикрыт), и жёны бутовы нагими вырезаны, со срамом и с детьми. А перед бутом (буддой) - бык огромный, из чёрного камня вырезан и весь позолочен. И целуют его в копыто, и сыплют на него цветы. И на бута (будду) сыплют цветы.
Индусы же не едят никакого мяса, ни говядины, ни баранины, ни курятины, ни рыбы, ни свинины, хотя свиней у них очень много. Едят же днём два раза, а ночью не едят, и ни вина, ни сыты (что это?) не пьют. А с бесерменами не пьют, не едят. А еда у них плохая. И друг с другом не пьют, не едят, даже с женой. А едят они рис, да кхичри с маслом, да травы разные едят, да варят их с маслом да с молоком, а едят все правой рукой, а левою не берут ничего. Ножа и ложки не знают. А в пути, чтобы кашу варить, каждый носит котелок. А от бесермен отворачиваются: не посмотрел бы кто из них в котелок или на кушанье. А если посмотрит бесерменин, - ту еду не едят. Потому едят, накрывшись платком, чтобы никто не видел.
А молятся они (индусы-буддисты) на восток, как русские. Обе руки подымут высоко да кладут на темя, да ложатся ниц на землю, весь вытянется на земле - то их поклоны.
А есть садятся - руки обмывают, да ноги, да и рот полощут. Бутханы же их (жилища индусов-буддистов по подобию жилища будды) - без дверей, обращены на восток, и буты (статуи будды) стоят лицом на восток.
А кто у них (индусов-буддистов) умрёт, тех сжигают да пепел сыплют в реку. А когда дитя родится, принимает муж, и имя сыну даёт отец, а мать - дочери. Добронравия у них нет, и стыда не знают. А когда придёт кто или уходит, - кланяется по-монашески, обеими руками земли касается, и все молча.

К Первоти же ездят о великом заговение, къ своему буту. = В Парват (индийский буддийский Иерусалим в Парвате), к своему буту (будде), ездят на Великий пост. Тут их Иерусалим; что для бесермен Мекка, для русских - Иерусалим, то для индусов - Парват (индийский буддийский Иерусалим в Парвате). И съезжаются все нагие, только повязка на бёдрах, и женщины все нагие, только фата на бёдрах, а другие все в фатах, да на шее жемчугу много, да яхонтов, да на руках браслеты и перстни золотые. Олло оакь! (Ей-богу!) А внутрь, к бутхане (дом-храм будды), едут на быках, рога у каждого быка окованы медью, да на шее - триста колокольцев и копыта медью подкованы. И быков они (индусы-буддисты) называют ачче.
Индусы вола-быка называют отцом, а корову - матерью. На помёте их пекут хлеб и кушанья варят, а той золой знаки на лице, на лбу и по всему телу делают. В воскресенье и в понедельник едят они один раз на дню.

В Ындея же какъпа чектуръ а учюсьдерь: секишь илирсень ики жител; акичаны ила атарсын алты жетел берь; булара достур. А куль коравашь учюзь чяр фуна хуб, бем фуна хубе сиа; капъкара амьчюкь кичи хошь. (В Индии же гулящих женщин много, и потому они дешёвые: если имеешь с ней тесную связь - дай два житела; хочешь свои деньги на ветер пустить - дай шесть жителей. Так в сих местах заведено. А рабыни-наложницы дёшевы: 4 фуны - хороша, 6 фун - хороша и черна, чёрная-пречёрная амьчюкь маленькая, хороша.)

Март-апрель 1470

Из Парвата (индийский буддийский Иерусалим в Парвате) приехал я в Бедерь = Бидар за пятнадцать дней до бесерменского улу байрама (март-апрель 1470). А когда Пасха, праздник воскресения Христова, не знаю; по приметам гадаю - наступает Пасха раньше бесерменского байрама на девять или десять дней. А со мной нет ничего, ни одной книги; книги взял с собой на Руси, да когда меня пограбили, пропали книги, и не соблюсти мне обрядов веры христианской. Праздников христианских - ни Пасхи, ни Рождества Христова - не соблюдаю, по средам и пятницам не пощусь, а промежу есми вер таньгрыдан истремень Ол сакласын: “Олло худо, Олло акь, Олло ты, Олло акъбер, Олло рагым, Олло керим, Олло рагым елъло, Олло карим елло, таньгресень, худосеньсень. Бог един, тъй царь славы, творець небу и земли”. (И живя среди иноверных молю я бога, пусть он сохранит меня: «Господи боже, боже истинный, ты бог, бог великий, бог милосердный, бог милостивый, всемилостивейший и всемилосерднейший ты, господи боже. Бог един, то царь славы, творец неба и земли»).

Апрель 1470

А иду я на Русь, кетъмышьтыр имень, уручь тутътым (с думой: погибла вера моя, постился я бесерменским постом). Месяц март (1470) прошёл, начал я пост с бесерменами в воскресенье, постился месяц, ни мяса не ел, ничего скоромного, никакой еды бесерменской не принимал, а ел хлеб да воду два раза на дню (с женщиной не ложился я). И молился я Христу вседержителю, кто сотворил небо и землю, а иного бога именем не призывал, Бог Олло, Бог керим. Бог рагим, Бог худо. Бог акьберь (Господи боже, бог милостивый, бог милосердный, бог господь, бог великий), Бог царь славы, Олло варенно, Олло рагим ельно сеньсень Олло ты. (бог царь славы, бог зиждитель, бог всемилостивейший, - это всё ты, о господи).

От Ормуза (остров Ормуз - в северной части Ормузского пролива, между Оманским и Персидским заливами, Иран, Аравийский п-ов, Персидский залив, Аравийское море) морем идти до Калхата (Оман, Эш-Шаркия) десять дней, а от Калхата до Дега (?) – шесть дней и от Дега до Маската (столица и крупнейший город Султаната Оман, глав. город минтаки (губернаторства) Маскат, порт на побережье Оманского залива) - шесть дней, а от Маската до Гуджарата (штат на западе Индии, столица - Гандинагар, крупнейший город - Ахмадабад) - десять дней, от Гуджарата до Камбея (город в Индии на побережье Аравийского моря, штат Гуджарат) - четыре дня, а от Камбея до Чаула (?) - двенадцать дней, и от Чаула до Дабхола (Индия, ок. 170км к югу от Бомбея) - шесть дней. Дабхол же в Индостане - пристань последняя бесерменская.

А от Дабыля = (Дабхол, Индия, ок. 170км к югу от Бомбея) до Келекота = (Кожикод, он же Каликут - город на Малабарском побережье в индийском штате Керала) - двадцать пять дней пути, а от Келекота = Кожикоде до Силяна = Цейлона (он же Шри-Ланка, туземн. Singhala - бол. остров в Индийском океане, коронная колонии Великобритании, на Ю.В. от полуо-ва Индостана) - пятнадцать дней, а от Силяна = Цейлона до Шабата (г. Сандовей, Шабатская пристань, Бенгальский залив, Араканская нац. область, пограничная с Бангладеш) - месяц идти, а от Шабата до Певгу = Пегу (город на юге Мьянмы) - двадцать дней, а от Певгу = Пегу до Чини да до Мачина = Южного Китая месяць итти, морем всё то хожение (месяц идти – морем весь тот путь).

А от Чини (совр. Китай) до Китаа (российское заволжье) итти сухом 6 месяць, а морем 4 дни итти, арастъ хода чотъмъ (да устроит мне господь крышу над головой).

Ормуз (остров Ормуз - в северной части Ормузского пролива, между Оманским и Персидским заливами) - пристань большая, со всего света люди тут бывают, всякий товар тут есть; что в целом свете родится, то в Ормузе всё есть. Пошлина же большая: ей всякого товара десятую часть берут.

Камбей (город в Индии на побережье Аравийского моря, штат Гуджарат) - пристань всего Индийского моря. Делают тут на продажу алачи да пестряди, да киндяки, да делают тут краску синюю, да родится тут лак, да сердолик, да соль.

Дабыль = Дабхол (Индия, ок. 170км к югу от Бомбея) - тоже пристань весьма большая, привозят сюда коней из Египта, из Аравии, из Хорасана, из Туркестана, из Бен-дер-Ормуза; отсюда ходят сухим путём до Бидара (город в Южной Индии, штат Карнатака, с 1429 до конца 15 в. был столицей гос-ва Бахмани) и до Гул-барги (Таджикистан?) месяц.

И Келекота = Кожикоде (он же Каликут - город на Малабарском побережье в индийском штате Керала) - пристань всего Индийского моря. Пройти мимо неё не дай бог никакому судну: кто её пропустит, тот дальше по морю благополучно не пройдёт. А родится там перец, да имбирь, да цветы муската, да орех мускатный, да каланфур - корица, да гвоздика, коренья пряные, да адряк, да всякого коренья родится там много. И всё тут дешево. (А рабы и рабыни многочисленны, хорошие и черные.)

А Силяна = Цейлон (он же Шри-Ланка, туземн. Singhala - бол. остров в Индийском океане, коронная колонии Великобритании, на Ю.В. от полуо-ва Индостана) - пристань немалая на Индийском море, и там на горе высокой лежит праотец Адам. А около горы добывают драгоценные камни: рубины, да фатисы, да агаты, да бинчаи, да хрусталь, да сумбаду. Слоны там родятся, и цену им по росту дают, а гвоздику на вес продают.

А Шабатская пристань (г. Сандовей, Шабатская пристань, Бенгальский залив, Араканская нац. область, пограничная с Бангладеш) на Индийском море весьма большая. Хорасанцам платят там жалованье по тенке на день, и большому и малому. А женится хорасанец, ему князь шабатский даёт тысячу тенек на жертву да жалованья каждый месяц по пятьдесят тенек даёт. В Шабате родится шёлк, да сандал, да жемчуг, - и всё дёшево.

А Пегу (город на юге Мьянмы) тоже пристань немалая. Живут там индийские дервиши, а родятся там драгоценные камни: маник, да яхонт, да кирпук, и продают те камни дервиши.

А Чинское же да Мачинское пристанище велми велико, да делают в нём чини, да продают же чини в вес, а дешево.= Китайская же пристань весьма велика. Делают там фарфор и продают его на вес, дёшево. А жоны их с мужи своими спят в день, а ночи жены их ходят спати к гарипом да спят с гарипы, да дают имъ алафу, да приносят с собою еству сахарную да вино сахарное, да кормят да поят гостей, чтобы ее любил, а любят гостей людей белых, занже их люди черны велми.= А жёны их со своими мужьями спят днём, а ночью ходят к приезжим чужестранцам да спят с ними, и дают они чужестранцам деньги на содержание, да приносят с собой кушанья сладкие, да вино сладкое, да кормят и поят купцов, чтобы их любили, а любят купцов, людей белых, потому что люди их страны очень черны. А у которые жены от гостя зачнётся дитя, и мужи дают алафу; а родится дитя бело, ино гостю пошлины 300 тенекъ, а черное родится, ино ему нет ничего, что пилъ да елъ, то ему халялъ. = А зачнёт жена от купца дитя, то купцу деньги на содержание муж даёт. А родится дитя белое, тогда купцу платят триста тенек, а чёрное дитя родится, тогда купцу ничего не платят, а что пил да ел, то ему халялъ (даром по их обычаю).

Шабат же (г. Сандовей, Шабатская пристань, Бенгальский залив, Араканская нац. область, пограничная с Бангладеш) от Бидара (город в Южной Индии, штат Карнатака, с 1429 до конца 15 в. был столицей гос-ва Бахмани) в трёх месяцах пути; а от Дабхола (Индия, ок. 170км к югу от Бомбея) до Шабата – два месяца морем идти, а до Южного Китая от Бидара - четыре месяца морем идти, делают там фарфор, да всё дёшево. А до Силяна = Цейлона идти морем два месяца, а до Кожикоде месяц идти.

В Шабате же (г. Сандовей, Шабатская пристань, Бенгальский залив, Араканская нац. область, пограничная с Бангладеш) родится шёлк, да инчи - жемчуг скатный, да сандал; слонам цену по росту дают.

На Силяне = Цейлоне (он же Шри-Ланка, туземн. Singhala - бол. остров в Индийском океане, коронная колонии Великобритании, на Ю.В. от полуо-ва Индостана) родятся аммоны, да рубины, да фатисы, да хрусталь, да агаты.

В Лекоте = Кожикоде (он же Каликут - город на Малабарском побережье в индийском штате Керала) родится перец, да мускатный орех, да гвоздика, да плод фуфал, да цветы муската.

В Кузряте = Гуджарате (штат на западе Индии, столица - Гандинагар, крупнейший город - Ахмадабад) родится краска да лак, а в Камбее (город в Индии на побережье Аравийского моря, штат Гуджарат) - сердолик.

В Рачюре = Райчуре же (Индия, штат Карнатака, админ. центр округа) родятся алмазы бир кона да новъ кона же алмаз (старой копи и новой копи). Алмаз продают по пять рублей почка, а очень хорошего - по десять рублей. Почка алмаза новой копи пенечьче кени, сия же чара - шеше кень, а сипит екъ тенка (по пять кени, чёрного - по четыре - шесть кени, а белого алмаза - одна тенка). Алмазы родятся в горе каменной, и платят за локоть той горы каменной: новой копи - по две тысячи фунтов золотых, а старой копи - по десять тысяч фунтов. А землёй той владеет Мелик-хан, султану служит. А от Бидара (город в Южной Индии, штат Карнатака, с 1429 до конца 15 в. был столицей гос-ва Бахмани) - тридцать ковов (1кова = 10 рус.вёрст по 1,067км).

А что жиды говорят, что жители Шабата (г. Сандовей, Шабатская пристань, Бенгальский залив, Араканская нац. область, пограничная с Бангладеш) - их веры (иудейской), то неправда: они - не жиды, не бесермены, не христиане, иная у них вера, индийская, ни с иудеями, ни с бесерменами не пьют, не едят и мяса никакого не едят. Всё в Шабате дёшево. Родится там шёлк да сахар, и всё очень дёшево. По лесу у них мамоны ходят да обезьяны, да по дорогам на людей нападают, так что из-за мамонов да обезьян у них ночью по дорогам ездить не смеют.

От Шабата (г. Сандовей, Шабатская пристань, Бенгальский залив, Араканская нац. область, пограничная с Бангладеш) посуху десять месяцев идти, а морем - четыре месяца У оленей домашних режут пупки - в них мускус родится, а дикие олени пупки роняют по полю и по лесу, но запах они теряют, да и мускус тот не свежий бывает.

Месяца мая в первый день (май 1471) отметил я Пасху в Индостане, в Бидаре бесерменском (город в Южной Индии, штат Карнатака, с 1429 до конца 15 в. был столицей гос-ва Бахмани), а бесермены праздновали байрам в середине месяца; а поститься я начал месяца апреля в первый день (апрель 1471).

О благоверные христиане русские! Кто по многим землям плавает, тот во многие беды попадает и веру христианскую теряет. Я же, рабище божий Афанасий, исстрадался по вере христианской.

Уже прошло четыре Великих поста и четыре Пасхи прошли (1468, 1469, 1470, 1471), а я, грешный, не знаю, когда Пасха или пост, ни Рождества Христова не соблюдаю, ни других праздников, ни среды, ни пятницы не соблюдаю: книг у меня нет. Когда меня пограбили, книги у меня взяли. И я от многих бед пошёл в Индию, потому что на Русь мне идти было не с чем, не осталось у меня никакого товара.

Первый же Велик день = Первую Пасху (апрель-май 1468) праздновал я в Каине, а другую Пасху (апрель-май 1469) - в Чапакуре (город на южном берегу Каспийского моря, Персия = Иран) в Мазандаранской земле, третью Пасху (апрель-май 1470) - в Ормузе (остров Ормуз - в северной части Ормузского пролива, между Оманским и Персидским заливами), четвёртую Пасху (апрель-май 1471) - в Индии, среди бесермен, в Бидаре (город в Южной Индии, штат Карнатака, с 1429 до конца 15 в. был столицей гос-ва Бахмани), и тут много печалился по вере христианской.

Бесерменин же Мелик (Мелик-хан = Мелик-ат-туджар, бесерменин, служит 20-летнему султану, имеет сто тысяч рати, владеет землёй на Цейлоне, в Райчуре с алмазными копями, взял 2 города индийских,что разбойничали на Индийском море, 7 князей захватил да казну их взял) сильно понуждал меня принять веру бесерменскую. Я же ему сказал: «Господине! Ты намаз каларъсень, мен да намаз киларьмен; ты бешь намаз кыларъсиз, мен да 3 калармен; мень гарип, а сень инчай (ты молитву совершаешь и я также молитву совершаю. Ты молитву пять раз совершаешь, я - три раза. Я - чужестранец, а ты - здешний)». Он же мне говорит: «Истинно видно, что ты не бесерменин, но и христианских обычаев не соблюдаешь». И я сильно задумался, и сказал себе: «Горе мне, окаянному, с пути истинного сбился и не знаю уже, по какому пути пойду. Господи, боже вседержитель, творец неба и земли! Не отврати лица от рабища твоего, ибо в скорби пребываю. Господи! Призри меня и помилуй меня, ибо я создание твоё; не дай, господи, свернуть мне с пути истинного, наставь меня, господи, на путь правый, ибо в нужде не был я добродетелен перед тобой, господи боже мой, все дни свои во зле прожил. Господи мой, Олло перводигерь, Олло ты, карим Олло, рагим Олло, карим Олло, рагим елло; ахамдулимо (Господь мой бог покровитель, ты, боже, господи милостивый, господь милосердный, милостивый и милосердный. Хвала богу). Уже прошло четыре Пасхи, как я в бесерменской земле, а христианства я не оставил. Далее бог ведает, что будет. Господибоже мой, на тебя уповал, спаси меня, господи боже мой».

В Бидаре Великом (город в Южной Индии, штат Карнатака, с 1429 до конца 15 в. был столицей гос-ва Бахмани), в бесерменской Индии, в Великую ночь на Великий день (апрель 1471) смотрел я, как Волосыны да Кола (Плеяды и Орион) в зорю вошли, а Лось (Большая Медведица) головою стояла на восток.

На багрям (байрам) бесерменский (май 1471) выехал султан на теферич (совершил султан торжественный выезд): с ним – 20 возыров великых (двадцать везиров великих) выехало да триста слонов, наряженных в булатные доспехи да з городки (с башенками), да и башенки окованы. В башенках - по шесть человек в доспехах с пушками и пищалями, а на больших слонах - по двенадцать человек. И на каждом слоне - по два проборца великых (знамени больших), а к бивням привязаны большие мечи весом по кентарю, а на шее - огромные железные гири (колокольчики-бубенчики?). А между ушей сидит человек в доспехах с большим железным крюком - им слона направляет. Да тысяча коней верховых в золотой сбруе, да сто верблюдов с нагарами (с барабанами), да трубачей триста, да плясунов триста, да ковре (наложниц) триста. На султане кафтан весь яхонтами унизан, да шапка-шишак с огромным алмазом, да саадак золотой с яхонтами, да три сабли на нём все в золоте, да седло золотое, да сбруя золотая, всё в золоте. Перед ним кафир бежит вприпрыжку, теремцом поводит, а за ним - пеших много. Позади идёт благой (злой, бешенный) слон, весь в камку наряжен, людей отгоняет, большая железная цепь у него в хоботе, отгоняет ею коней и людей, чтоб к султану не подступали близко.
А брат султана сидит на золотых носилках, над ним - терем оксамитен (балдахин бархатный), а маковка - золотая с яхонтами, и несут его двадцать человек.
А махдум сидит на золотых же носилках, а балдахин над ним шёлковый с золотой маковкой, и везут его четыре коня в золотой сбруе. Да около него людей великое множество, да перед ним певцы идут и плясунов много; и все - с обнажёнными мечами да саблями, со щитами, дротиками да копьями, с прямыми луками большими. И кони все в доспехах, с саадаками. А остальные люди – нагие все, только повязка на бёдрах, срам прикрыт.

В Бидаре (город в Южной Индии, штат Карнатака, с 1429 до конца 15 в. был столицей гос-ва Бахмани) луна полная стоит три дня. В Бидаре сладкого овоща нет.

В Индостане большой жары нет. Очень жарко в Ормузе (остров Ормуз - в северной части Ормузского пролива, между Оманским и Персидским заливами) и на Бахрейне, где жемчуг родится, да в Джидде, да в Баку, да в Египте, да в Аравии, да в Ларе.

А в Хорасанской земле (северо-западная часть современного Ирана с прилегающими территориями Туркмении и Афганистана) жарко, да не так. Очень жарко в Чаготае. В Ширазе, да в Йезде, да в Кашане жарко, но там ветер бывает. А в Гиляне очень душно и парит сильно, да в Шамахе парит сильно; в Багдаде жарко, да в Хумсе и в Дамаске жарко, а в Халебе не так жарко.

В Севастии губе = Сивасской губе (Сиваш?) и в Гурзыньской = Грузинской земле всего в изобилии.

И Турская = Турецкая земля всем обильна.

И Волоская = Молдавская земля обильна, и дёшево там всё съестное.

Да и Подольская земля всем обильна.

А Русь ер тангрыд сакласын; Олло сакла, Худо сакла! Бу даниада муну кибить ерь ектур; нечикь Урус ери бегляри акой тугиль; Урусь ерь абодан болсын; раст кам дарет. Олло, Худо, Бог, Данъиры (А Русь бог да сохранит! Боже, сохрани её! Господи, храни её! На этом свете нет страны, подобной ей, хотя эмиры Русской земли несправедливы. Да устроится Русская земля и да будет в ней справедливость! Боже, боже, боже, боже!).

Господи, боже мой! На тебя уповал, спаси меня, господи! Пути не знаю - куда идти мне из Индостана: на Ормуз пойти - из Ормуза на Хорасан пути нет, и на Чаготай пути нет, ни в Багдад пути нет, ни на Бахрейн пути нет, ни на Йезд пути нет, ни в Аравию пути нет. Повсюду усобица князей повыбивала.
Мирзу Джехан-шаха убил Узун Хасан-бек, а султана Абу-Саида отравили, Узун Хасан-бек Шираз подчинил, да та земля его не признала, а Мухаммед Ядигар к нему не едет: опасается. А иного пути нет.

На Мекку пойти - значит принять веру бесерменскую. Потому, веры ради, христиане и не ходят в Мекку: там в бесерменскую веру обращают.

А в Индостане жить - значит издержаться совсем, потому что тут у них всё дорого: один я человек, а на харч по два с половиной алтына в день идёт, хотя ни вина я не пивал, ни сыты.

Мелик-ат-туджар (Мелик-хан = Мелик-ат-туджар, бесерменин, служит 20-летнему султану, имеет сто тысяч рати, владеет землёй на Цейлоне, в Райчуре с алмазными копями, взял 2 города индийских,что разбойничали на Индийском море, 7 князей захватил да казну их взял) взял два города индийских, что разбойничали на Индийском море. Семь князей захватил да казну их взял: вьюк яхонтов, вьюк алмазов, да рубинов, да дорогих товаров сто вьюков, а иных товаров его рать без числа взяла. Под городом стоял он два года (1471-1473), и рати с ним было двести тысяч, да сто слонов, да триста верблюдов.

В Бидар мелик-ат-туджар вернулся со своею ратью на курбан байрам, а по-нашему - на Петров день (29 июня 1471). И султан послал десять везиров встретить его за десять ковов (1кова = 10 рус.вёрст по 1,067км), а в кове - десять вёрст, и с каждым везиром послал по десять тысяч своей рати да по десять слонов в доспехах.

У мелик-ат-туджара садится за трапезу каждый день по пятьсот человек. С ним вместе за трапезу садятся три везира, и с каждым везиром - по пятьдесят человек, да ещё сто его бояр ближних. На конюшне у мелик-ат-туджара – две тысячи коней да тысячу коней осёдланными день и ночь держат наготове, да сто слонов на конюшне. И каждую ночь дворец его охраняют сто человек в доспехах, да двадцать трубачей, да десять человек с барабанами, да десять бубнов больших - бьют в каждый по два человека.

Август-октябрь 1471

Низам-ал-мульк, Мелик-хан да Фатхулла-хан взяли три города больших. А рати с ними было сто тысяч человек да пятьдесят слонов. И захватили они яхонтов без числа, да других драгоценных камней множество. И все те камни, да яхонты, да алмазы скупили от имени мелик-ат-туджара, и он запретил мастерам продавать их купцам, что пришли в Бидар на Успенье (конец августа 1471).

Султан выезжает на прогулку в четверг и во вторник, и с ним выезжают три везира.

Брат султана совершает выезд в понедельник с матерью да с сестрой. И жёнок две тысячи выезжает на конях да на носилках золочёных, да перед ними ведут сто верховых коней в золотых доспехах. Да пеших множество, да два везира и десять везирыней, да пятьдесят слонов в суконных попонах. А на слонах сидит по четыре человека нагих, только повязка на бёдрах. И пешие жёнки наги, носят они за ними воду - пить и умываться, но один у другого воды не пьёт.

Октябрь 1471

Мелик-ат-туджар со своей ратью выступил из города Бидара против индусов в день памяти шейха Алаеддина, а по-нашему - на Покров святой богородицы (октябрь 1471), и рати с ним вышло пятьдесят тысяч, да султан послал своей рати пятьдесят тысяч, да пошли с ними три везира и с ними - ещё тридцать тысяч воинов. И пошли с ними сто слонов в доспехах и с башенками, а на каждом слоне по четыре человека с пищалями. Мелик-ат-туджар пошел завоёвывать Виджаянагар - великое княжество индийское.

А у князя виджаянагарского - триста слонов да сто тысяч рати, а коней у него - пятьдесят тысяч.

Ноябрь-декабрь 1471

Султан выступил из города Бидара на восьмой месяц после Пасхи (ноябрь-декабрь 1471). С ним выехало двадцать шесть везиров: двадцать бесерменских везиров и шесть везиров индийских. Выступили с султаном двора его рати сто тысяч конных людей, двести тысяч пеших, триста слонов в доспехах и с башенками да сто лютых зверей на двойных цепях.

А с братом султана вышло двора его сто тысяч конных, да сто тысяч пеших, да сто слонов в доспехах.
А с Мал-ханом вышло двора его двадцать тысяч конных, шестьдесят тысяч пеших, да двадцать слонов в доспехах.
А с Бедер-ханом и его братом вышло тридцать тысяч конных, да пеших сто тысяч, да двадцать пять слонов в доспехах и с башенками.
А с Сул-ханом вышло двора его десять тысяч конных, да двадцать тысяч пеших, да десять слонов с башенками.
А с Везир-ханом вышло пятнадцать тысяч конных людей, да тридцать тысяч пеших, да пятнадцать слонов в доспехах.
А с Кутувал-ханом вышло двора его пятнадцать тысяч конных, да сорок тысяч пеших, да десять слонов.
А с каждым везиром вышло по десять тысяч, а с некоторыми и по пятнадцать тысяч конных, а пеших - по двадцать тысяч.

С князем виджаянагарским вышло рати его сорок тысяч конных, а пеших сто тысяч да сорок слонов, в доспехи наряженных, и на них по четыре человека с пищалями.
А с султаном вышло двадцать шесть везиров, и с каждым везиром - по десять тысяч конной рати, да пеших по двадцать тысяч, а с иным везиром - по пятнадцатьтысяч конных людей и по тридцать тысяч пеших.
А великих индийских везиров - четыре, а с ними вышло конной рати сорок тысяч да сто тысяч пеших. И разгневался султан на индусов, что мало людей с ними вышло, и прибавил ещё пеших двадцать тысяч, да две тысячи конных, да двадцать слонов. Такова сила султана индийского, бесерменского. (Мухаммедова вера годится.) А раст дени худо донот - а правую веру бог ведает. А правая вера - единого бога знать и имя его во всяком месте чистом в чистоте призывать.

Апрель-август 1472

В пятый же Велик день = на пятую Пасху (10 апреля 1472, начало же поста Рамазан приходилось на 20 января) решился я на Русь идти. Вышел из Бидара за месяц (т.е. в июле 1472) до бесерменского улу байрама (август 1472) Мамет дени розсулял (по вере Мухаммеда, посланника божья). А когда Пасха, воскресение Христово, - не знаю, постился с бесерменами в их пост, с ними и разговелся, а Пасху отметил в Гулбарге, от Бидара в десяти ковах (1кова = 10 рус.вёрст по 1,067км).

Сентябрь 1472

Султан пришёл в Гулбаргу с мелик-ат-туджаром и с ратью своей на пятнадцатый день после улу байрама (сентябрь 1472). Война им не удалась - один город взяли индийский (город Белгаон осаждён и взят в 1473), а людей много у них погибло и казны много поистратили.
А индийский великий князь могуществен и рати у него много. Крепость его - на горе, и стольный город его Виджаянагар очень велик. Три рва у города, да река через него течёт. По одну сторону города - густые джунгли, а с другой стороны - долина подходит - удивительное место, для всего пригодное. Та сторона не проходима - путь через город идёт; ни с какой стороны город не взять: гора там огромная да чащоба злая, колючая. Стояла рать под городом месяц (неудачная осада города Виджаянагар), и люди гибли от жажды, и очень много людей поумирало от голода да от жажды. Смотрели на воду, да не подойти к ней.

Ходжа мелик-ат-туджар взял другой город индийский, силой взял, день и ночь бился с городом, двадцать дней рать ни пила, ни ела, под городом с пушками стояла. И рати его погибло пять тысяч лучших воинов. А взял город - вырезали двадцать тысяч мужского полу и женского, а двадцать тысяч – и взрослых, и малых - в плен взяли. Продавали пленных по десять тенек за голову, а иных и по пять, а детей - по две тенки. Казны же совсем не взяли. И стольного города он не взял.

Из Гулбарги (город в Южной Индии на северо-востоке штата Карнатака, на плато Декан) пошёл я в Каллур (?). В Каллуре родится сердолик, и тут его обрабатывают, и отсюда по всему свету развозят. В Каллуре триста алмазников живут (оружье украшают). Пробыл я тут пять месяцев и пошёл оттуда в Коилконду. Там базар очень большой.

А оттуда пошёл в Гулбаргу, а из Гулбарги - к Аланду.

А от Аланда пошёл в Амендрие, а из Амендрие - к Нарясу, а из Наряса - в Сури, а из Сури пошёл к Дабхолу - пристани моря Индийского.

Январь 1473

Большой город Дабхол - съезжаются сюда и с Индийского и с Эфиопского поморья. Тут я, окаянный Афанасий, рабище бога вышнего, творца неба и земли, призадумался о вере христианской, и о Христовом крещении, о постах, святыми отцами устроенных, о заповедях апостольских и устремился мыслию на Русь пойти. Взошёл в таву и сговорился о плате корабельной - со своей головы до Ормуза-града (остров Ормуз - в северной части Ормузского пролива, между Оманским и Персидским заливами, Иран, Аравийский п-ов, Персидский залив, Аравийское море) два золотых дал. Отплыл я на корабле из Дабхола-града на бесерменский пост, за три месяца до Пасхи (январь 1473).

Январь-февраль 1473

Плыл я в таве по морю целый месяц (до февраля 1473), не видя ничего. А на другой месяц (февраль 1473) увидел горы Эфиопские (Африка, Сомали, Аравийское море), и все люди вскричали: "Олло перводигер, олло конъкар, бизим баши мудна насинь больмышьти", а по-русски это значит: "Боже, господи, боже, боже вышний, царь небесный, здесь нам судил ты погибнуть!" В той земле Эфиопской (Африка, Сомали, Аравийское море) были мы пять дней. Божией милостью зла не случилось. Много роздали рису, да перцу, да хлеба эфиопам. И они судна не пограбили.

Март-май 1473

А оттуда шли двенадцать дней до Маската (Оман, Аравийский п-ов, Персидский залив, Аравийское море). В Маскате встретил я шестую Пасху (апрель 1473).

До Ормуза (остров Ормуз - в северной части Ормузского пролива, между Оманским и Персидским заливами, Иран, Аравийский п-ов, Персидский залив, Аравийское море) плыл девять дней, да в Ормузе был двадцать дней. А из Ормуза пошёл в Лар, и в Ларе был три дня.

От Лара до Шираза шёл двенадцать дней, а в Ширазе был семь дней. Из Шираза пошёл в Эберку, пятнадцать дней шёл, и в Эберку был десять дней.

Из Эберку до Йезда шёл девять дней, и в Йезде (ок. 230 км на юго-восток от Исфахана, центр Персии - Ирана) был восемь дней.

А из Йезда пошёл в Исфахан (центр Персии - Ирана), пять дней шёл, и в Исфахане (центр Персии - Ирана) был шесть дней.

А из Исфахана (центр Персии - Ирана) пошёл в Кашан, да в Кашане был пять дней.

Август-сентябрь 1473

А из Кашана пошёл в Кум, а из Кума - в Савэ. А из Савэ пошёл в Сольтание, а из Сольтание шёл до Тебриза, а из Тебриза пошёл в ставку Узун Хасан-бека (август-сентябрь 1473). В ставке его был десять дней, потому что пути никуда не было.
Узун Хасан-бек на турецкого султана послал двора своего сорок тысяч рати. Они Сивас взяли. А Токат взяли да пожгли, и Амасию взяли, да много сёл пограбили, и пошли войной на караманского правителя.

А из ставки Узун Хасан-бека пошёл я в Эрзинджан, а из Эрзинджана пошёл в Трабзон.

Октябрь 1473

В Трабзон же пришёл на Покров святой богородицы и приснодевы Марии (октябрь 1473) и был в Трабзоне пять дней. Пришёл на корабль и сговорился о плате - со своей головы золотой дать до Кафы, а на харч взял я золотой в долг - в Кафе отдать.
И в том Трабзоне субаши и паша много зла мне причинили. Добро моё все велели принести к себе в крепость, на гору, да обыскали всё. И что было мелочи хорошей - всё выграбили. А искали грамоты, потому что шёл я из ставки Узун Хасан-бека.

Божией милостью дошёл я до третьего моря - Чёрного, что парсийским языком (по-персидски) дарья Стамбульская. С попутным ветром шли морем десять дней и дошли до Боны, и тут встретил нас сильный ветер северный и погнал корабль назад к Трабзону. Из-за ветра сильного, встречного стояли мы пятнадцать дней в Платане. Из Платаны выходили в море дважды, но ветер дул нам навстречу злой, не давал по морю идти. Олло акь, Олло Худо перводигерь! (Боже истинный, боже покровитель!) Развие бо того иного Бога не знаю (Кроме него - иного бога не знаю).

Ноябрь 1473

Море (Чёрное) перешли, да занесло нас к Балаклаве, и оттуда пошли в Гурзуф, и стояли мы там пять дней. Божиею милостью пришёл я в Кафу (Крым, Феодосия) за девять дней до Филиппова поста (19 ноября 1473, т.к. этот пост длится 28 ноября - 6 января). Олло перводигер! (Бог творец!)

Милостию божией прошёл я три моря (Каспийское, Аравийское, Индийский океан, Чёрное). Дигерь Худо доно, Олло перводигерь дано. (Остальное бог знает, бог покровитель ведает.) Аминь! Смилна рахмам рагим. Олло акьбирь, акши Худо, илелло акшь Ходо. Иса рухоало, ааликъсолом. Олло акьберь. А илягаиля илелло. Олло перводигерь. Ахамду лилло, шукур Худо афатад. Бисмилнаги рахмам ррагим. Хуво могу лези, ля лясаильля гуя алимуль гяиби ва шагадити. Хуя рахману рагиму, хубо могу лязи. Ляиляга иль ляхуя. Альмелику, алакудосу, асалому, альмумину, альмугамину, альазизу, алчебару, альмутаканъбиру, алхалику, альбариюу, альмусавирю, алькафару, алькалъхару, альвазаху, альрязаку, альфатагу, альалиму, алькабизу, альбасуту, альхафизу, алльрравию, алмавизу, алмузилю, альсемилю, албасирю, альакаму, альадюлю, алятуфу. (Во имя господа милостивого, милосердного. Господь велик, боже благой, господи благой. Иисус дух божий, мир тебе. Бог велик. Нет бога, кроме господа. Господь промыслитель. Хвала господу, благодарение богу всепобеждающему. Во имя бога милостивого, милосердного. Он бог, кроме которого нет бога, знающий всё тайное и явное. Он милостивый, милосердный. Он не имеет себе подобных. Нет бога, кроме господа. Он царь, святость, мир, хранитель, оценивающий добро и зло, всемогущий, исцеляющий, возвеличивающий, творец, создатель, изобразитель, он разрешитель грехов, каратель, разрешающий все затруднения, питающий, победоносный, всеведущий, карающий, исправляющий, сохраняющий, возвышающий, прощающий, низвергающий, всеслышащий, всевидящий, правый, справедливый, благий.)

(http://www.bibliotekar.ru/rus/6.htm). Персия (Иран) - Индия.
За молитву... Афонасья Микитина сына. - Отчество (′фамилия′) автора ′Хождения за три моря′ упоминается только в начальной фразе памятника, восполненной в издании по Троицкому списку (в летописном изводе ее нет).
...море Дербеньское, дориа Хвалитьскаа... - Каспийское море; дарья (перс.) - море.
...море Индийское, дорея Гундустанскаа... - Индийский океан.
...дориа Стебольская. - Чёрное море именуется также Стебольским (Стамбульским) по греческому народному и турецкому названию Константинополя - Истимполи, Стамбул.
...от Спаса святого златоверхого... - Главный собор Твери (XII в.), по которому и Тверская земля именовалась часто ′домом святого Спаса′.
...манастырь Колязин ко святей Троицы... Борису и Глебу. - Троицкий монастырь в тверском городе Калязине на Волге был основан игуменом Макарием, упоминаемым у Никитина; церковь Бориса и Глеба находилась в Макарьевском Троицком монастыре.
...на Углеч - Углич, город и удел великого княжества московского.
...приехалъ... на Кострому ко князю Александру... - Кострома на Волге входила в число непосредственных владений великого князя московского.
...на езу... - Ез (закол) - деревянное заграждение на реке для рыбной ловли.
...тезикы... - Так обычно называли купцов из Ирана.
...пришли кайтакы... - Кайтак - горная область в Дагестане.
...к Баке, где огнь горить неугасимы... - Вероятно, речь идет о пламени в местах выхода нефти и газов или о храме огнепоклонников.
А ту убили Шаусеня... - В дни памяти имама Хусейна (погиб в Месопотамии в VII в.) участники процессии восклицают: ′Шахсей! Вахсей!′ (Шах Хусейн! Вах Хусейн!): эти дни отмечаются шиитами в начале года по мусульманскому лунному календарю (в 1469 г. ошур байрам приходился на конец июня - начало июля). Запустение округа Рея связано с войнами XIII в.
...батманъ по 4 алтыны... - Батман (перс.) - мера веса, достигавшая нескольких пудов; алтын - денежная счётная единица, заключавшая в себе шесть денег.
...а ежедень поимаеть его море по двожды на день... - Морские приливы в Персидском заливе имеют полусуточный характер.
И тут есми взял первый Великъ день... - Из дальнейшего изложения следует, что в Ормузе Никитин отметил третью Пасху за пределами Руси.
...в Радуницу. - Радуница - девятый день после Пасхи.
...а таву, с конми. - Тава (маратск. даба) - парусное судно, без верхней палубы. Массовый завоз лошадей в Индию осуществлялся для пополнения конницы и нужд местной знати в течение многих веков.
...краска да лекъ. - Речь идет о синей краске индиго (ср. ниже ′да чинят краску нил′) и приготовлении лака.
...фота на голове, а другая на гузне... - Путешественник говорит о чалме (перс. фота) и дхоти (инд.), которые, так же как и женская одежда сари, изготовлялись из несшитой ткани.
...кафары... - Кафир (арабск.) - неверный, так сначала Никитин называл индусов, пользуясь термином, принятым среди мусульман; позднее он называет их ′гундустанцы′ и ′индеяны′.
Хоросанцы - здесь и далее: мусульмане не индийского происхождения, выходцы из различных областей Азии.
Зима же у них стала с Троицына дни. - Имеется в виду период муссонных ливней, длящийся в Индии с июня по сентябрь. Троица - пятидесятый день после Пасхи; приходится на май-июнь.
...кози гундустанская... - Гоуз-и хинди (>перс.) - кокосовые орехи.
...в татну. - Речь идет о соке, добываемом из коры пальмиры.
..да варят кичирисъ... - Кхичри - индийское блюдо из риса с приправами.
Шешни - по-видимому, зелёные листья дерева Dalbergia sissor, которые в Индии с древнейших времен употреблялись в качестве корма лошадей.
...в Оспожино говейно на Спасов день. - Спасов день приходится на 6 августа; Успенский пост длится с 1 августа до Успенья.
...на Оспожин день... - Успенье, приходится на 15 августа.
...к Бедерю, к болшому их граду. - Бидар являлся в это время столицей Бахманидского султаната.
Кулонкерь, Кулонгерь... - Неясно, какой именно город имеет в виду А. Никитин; гири (инд.) - город.
...колко ковов... - Ков (инд.) - мера длины, в среднем около десяти километров.
Камка - цветная шелковая ткань, расшитая золотом, парча.
...по кентарю... - Кантар (арабск.) - мера веса, превышавшая три пуда.
...шихбъ Алудин... - Шейх Алаеддин, местный мусульманский святой.
...а на русскыи на Покров святыя богородица. - Покров приходится на 1 октября. Далее, однако, Никитин указывает, что дни памяти шейха Алаеддина отмечают через две недели после Покрова.
Есть в том Алянде... - Никитин передает местные поверья, отразившие культ совы (гхукук) и культ обезьяны.
Мамоны - здесь и далее: некрупный хищник.
весна же у них стала с Покрова... - Имеется в виду начало нового сезона в октябре после периода муссонных ливней.
Есть хорасанець меликтучар боярин... - Так Никитин называет великого везира Махмуда Гавана, выходца из Гиляна.
...тысяща человекъ кутоваловых... - Кутувал (перс.) - комендант крепости.
...футунов... - Возможно, что Никитин так называет золотую монету фанам.
...о заговейне о Филипове... - Филиппов пост длится с 14 ноября до Рождества, которое приходится на 25 декабря.
...до Великого заговейна... - Великий пост начинается за семь недель до Пасхи, т. е. в феврале - начале марта.
...а имя ми Офонасей, а бесерменьское имя хозя Исуф Хоросани. - Обычай пользоваться восточными именами, созвучными христианским, был распространен среди европейцев, живших на Востоке.
...буты... - Бут (перс.) - идол, кумир; здесь: боги индийского пантеона.
...бутхана. - Бутханэ (перс.) - дом идола, кумирня.
...на чюдо бутово. - Здесь: ежегодный праздник в честь Шивы, отмечаемый в феврале-марте.
...по две шешькени... - Шешкени - серебряная монета, шесть кени.
...лекъ... - Лакх (инд.) - сто тысяч.
В бутхане же бут вырезан... - Здесь: статуя Шивы; его атрибуты: змей, обвивающий его тело (у Никитина - ′хвост′), и трезубец.
...стоит волъ велми велик, а вырезан ис камени... - Статуя быка Нанди, спутника Шивы.
...сыты. - Сыта - медовый напиток.
...жител... - Житель - медная монета.
...до бесерменьскаго улубагря. - Улу байрам - великий праздник, то же, что курбан байрам (праздник жертвоприношения) - один из главных праздников в исламе, отмечается 10-13 числа месяца зу-ль-хиджжа по мусульманскому лунному календарю, соотношение которого с солнечным календарем меняется ежегодно. Далее Никитин указывает, что праздник состоялся в середине мая; это позволяет установить год - 1472 г.
...а от Мошката... - По-видимому, вставка летописца; эти слова противоречат указанному времени пути; в Троицком списке они отсутствуют.
...алачи, да пестреди, да киндяки... - Алача - ткань из шелковых и бумажных нитей; пестрядь - хлопчатобумажная ткань из разноцветных нитей; киндяк - хлопчатобумажное полотно.
...да адряк... - Адрак (перс.) - вид имбиря.
. да фатисы, да бабугури, да бинчаи, да хрусталь, да сумбада. - Фатис - камень, употреблявшийся на изготовление пуговиц; бабагури (перс.) - агат; бинчаи - вероятно, банавша (перс.) - гранат: хрусталь - возможно, берилл; сумбада - корунд.
...в локот. - Локоть - древнерусская мера длины, равная 38-47 см.
...Шабатское пристанище... - Полагают, что это либо Бенгалия, либо страна Чамба в Индокитае.
...по тенке на день... - Танка - серебряная монета; в разных местностях разного достоинства.
...маникъ, да яхут, да кирпук... - Мани (санскр.) - рубин; якут (арабск.) - яхонт, чаще сапфир (синий яхонт), реже рубин (лал); кирпук (искаж. карбункул) - рубин.
...родится аммоны... - Аммон - драгоценный камень, возможно, алмаз.
Продают почку по пяти рублев... - Почка - мера веса для драгоценных камней (′тяжёлая′ - одна двадцатая и ′лёгкая′ - одна двадцать пятая золотника, соответственно: 0,21 г и 0,17 г).
...аукыиков (в Троицком списке: аукыковъ) - текст неясен. Предполагают указание на а) тип кораблей (арабск. - гунук); б) расстояние.
Месяца маиа 1 день Велик день взял есми в Бедере... - Четвёртую Пасху за пределами Руси Никитин отметил не в положенный срок: Пасха не бывает позже 25 апреля.
...а бесермена баграм взяли в середу месяца... - Курбан байрам в 1472 г. приходился на 19 мая.
Саадак - набор вооружения: лук в чехле и колчан со стрелами.
...играет теремцомъ... - Имеется в виду парадный зонт чхатра (инд.), символ власти.
...бегляри. - Беги (тюрк., мн. ч. от бег, бей) - представители феодальной знати (>арабск. синоним - эмир).
...а правую веру богъ выдает. А праваа вера бога единого знати, и имя его призывати на всяком месте чисте чисто. - Это высказывание Афанасия Никитина, непосредственно примыкающее к написанной по-персидски фразе: ′А Мухаммедова вера годится′, свидетельствует о своеобразии его мировоззрения. Оно не может быть сведено к простой идее веротерпимости: слова ′бог ведает′ в другом месте у Никитина означают неуверенность - ′дале богъ выдает, что будет′. Никитин считает обязательным свойством ′правой веры′ только единобожие и моральную чистоту. В этом отношении его мировоззрение сближается со взглядами русских еретиков конца XV в., утверждавших, что ′приятным богу′ может стать представитель любого ′языка′, лишь бы он ′творил правду′.
...за месяць до улубагряма... - В 1473 г. начало этого праздника приходилось на 8 мая.
...и розговехся с ними, и Велик день взял в Кельбери... - Следовательно, шестую Пасху Никитин отметил в мае, т. е. не в срок, так же как и предыдущую.

Афанасий Никитин - первый русский путешественник, автор "Хожение за три моря"

Афанасий Никитин, купец из Твери. По праву считается не только первым русским купцом, побывавшим в Индии (за четверть века до португальца Васко да Гамы), но и первым русским путешественником вообще. Имя Афанасия Никитина открывает список блестящих и интереснейших морских и сухопутных русских исследователей и первооткрывателей, имена которых золотыми буквами вписаны мировую историю географических открытий.

Имя Афанасия Никитина стало известно современникам и потомкам благодаря тому, что он все время своего пребывания на Востоке и в Индии вел дневник, или точнее, путевые заметки. В этих заметках он со многими деталями и подробностями описал посещенные им города и страны, быт, нравы и традиции народов и правителей… Свою рукопись автор сам назвал «Хожение за три моря». Три моря – это Дербентское (Каспийское) Аравийское (Индийский океан) и Чёрное.

Совсем немного не дошел на обратном пути А.Никитин до родной Твери. Рукопись «Хожения за три моря» его товарищи передали в руки дьяка Василия Мамырёва. От него она попала в летописные своды 1488 года. Очевидно, что современники оценили важность манускрипта, коли решили включить его текст в исторические хроники.

Н. М. Карамзин, автор «Истории Государства Российского», в начале девятнадцатого века случайно наткнулся на один из летописных сводов «Хожения…». Благодаря ему, путешествие тверского купца А.Никитина стало достоянием широкой общественности.

Тексты путевых заметок А.Никитина свидетельствует о широком кругозоре автора, хорошем владении им деловой русской речью. При чтении их невольно ловишь себя на мысли, что практически все записи автора совершенно понятны, хотя написано было более пятисот лет назад!

Краткие сведения о путешествии Афанасия Никитина

Никитин Афанасий Никитич

Тверской купец. Год рождения неизвестен. Место рождения – тоже. Скончался 1475 под Смоленском. Точная дата начала путешествия тоже неизвестна. По мнению ряда авторитетных историков, это скорее всего 1468 год.

Цель путешествия:

обычная коммерческая экспедиция по Волге в составе каравана речных судов из Твери до Астрахани, налаживание экономических связей с азиатскими купцами, ведущими торговлю по Великому Шелковому пути, проходящему через знаменитую Шемаху.

Косвенно подтверждает это предположение тот факт, что русские купцы пошли вниз по Волге в сопровождении Асан-бека , посла властителя Шемахи, ширван-шаха Форус-Есара. Шемаханский посол Асан-бек был с визитом в Твери и в Москве у великого князя Ивана III , и отправлялся восвояси вслед за русским послом Василием Папиным.

А. Никитин с товарищами снарядили 2 судна, нагрузив их разным товаром для торговли. Товаром Афанасия Никитина, как видно из его записей, была рухлядь, то есть пушнина. Очевидно, что в караване плыли суда и других купцов. Следует сказать, что Афанасий Никитин был купец опытный, смелый и решительный. До этого не раз посещал дальние страны – Византию, Молдавию, Литву, Крым – и благополучно возвращался домой с заморским товаром, чему есть косвенные подтверждения в его дневнике.

Шемаха

один из важнейших пунктов на протяжении всего Великого Шёлкового пути. Расположен на территории нынешнего Азербайджана. Находясь на пересечении караванных путей, Шемаха являлась одним из крупных торгово-ремесленных центров на Ближнем Востоке, занимая важное место в торговле шёлком. Ещё в XVI веке упоминаются торговые связи шемахинских и венецианских купцов. В Шемахе вели торговлю азербайджанские, иранские, арабские, среднеазиатские, русские, индийские и западноевропейские купцы. Шемаха упоминается А. С. Пушкиным в «Сказке о золотом петушке» («Подари ж ты мне девицу, шемаханскую царицу»).

Караван А. Никитина заручился проезжей грамотой от великого князя Михаила Борисовича для перемещения по территории тверского княжества и великокняжескою проезжей грамотой за границу, с которой и поплыл в Нижний Новгород. Здесь планировали сойтись с послом московским Папиным, тоже следовавшим в Шемаху, но не успел его захватить.

Поидох от Спаса святаго златоверхаго и сь его милостию, от государя своего от великаго князя Михаила Борисовича Тверскаго…

Интересно, что изначально Афанасий Никитин посещения Персии и Индии не планировал!

Историческая обстановка во время путешествия А. Никитина

Золотая Орда, контролировавшая Волгу, в 1468 была еще достаточно сильна. Напомним, что Русь окончательно сбросила с себя ордынское иго только в 1480 году, после знаменитого «стояния на Угре». А пока русские княжества находились в вассально зависимости. И если исправно платили дань и «не выпендривались», то им позволялись некоторые свободы, в том числе и торговля. Но опасность разбойного нападения существовала всегда, поэтому купцы и собирались в караваны.

Почему русский купец обращается к великому князю Тверскому Михаилу Борисовичу как к государю? Дело в том, что на тот момент Тверь была еще самостоятельным княжеством, не входившим в Московское государство и ведшее с ним постоянную борьбу за первенство в русских землях. Напомним, что окончательно территория Тверского княжества вошла в состав Московского царства при Иване III (1485 г.)

П утешествие А . Никитина можно условно разделить на 4 части:

1) путешествие от Твери до южных берегов Каспийского моря;

2) первое путешествие по Персии;

3) путешествие по Индии и

4) обратное путешествие через Персию на Русь.

Весь его путь хорошо виден на карте.

Итак, первый этап - путешествие по Волге. Оно шло благополучно, вплоть до Астрахани. Возле Астрахани экспедиция была атакована разбойными шайками местных татар, корабли потоплены и разграблены

И Казань есмя проехали доброволно, не видали никого, и Орду есмя проехали, и Усланъ, и Сарай, и Берекезаны есмя проехали. И вьехали есмя в Бузанъ. Ту наехали на нас три татарины поганые и сказали нам лживые вести: "Кайсым салтан стережет гостей в Бузани, а с ним три тысящи татар". И посол ширваншин Асанбегъ дал имъ по однорятке да по полотну, чтобы провели мимо Хазтарахан. А оны, поганые татарове, по однорятке взяли, да весть дали в Хазтараханъ (Астрахань) царю . И яз свое судно покинул да полез есми на судно на послово и с товарищи своими.

Поехали есмя мимо Хазтарахан, а месяць светит, и царь нас видел, и татарове к нам кликали: "Качма, не бегайте!" А мы того не слыхали ничего, а бежали есмя парусом. По нашим грехом царь послал за нами всю свою орду. Ини нас постигли на Богуне и учали нас стреляти. И у нас застрелили человека, а у них дву татаринов застрелили. И судно наше меншее стало на езу, и они нас взяли да того часу разграбили, а моя была мелкая рухлядь вся в меншем судне.

Бандиты отняли у купцов весь товар, закупленный, очевидно, в кредит. Возвращение на Русь без товара и без денег грозило долговой ямой. Товарищи Афанасия и он сам, по его словам, «заплакав, да разошлися кои куды: у кого что есть на Руси, и тот пошел на Русь; а кой должен, а тот пошел, куды его очи понесли».

П утешественник поневоле

Таким образом, Афанасий Никитин стал путешественником поневоле. Путь домой заказан. Торговать нечем. Осталось одно – пойти в разведку в чужие страны в надежде на судьбу и собственную предприимчивость. Наслышанный о сказочных богатствах Индии, он направляет свои стопы именно туда. Через Персию. Прикинувшись странствующим дервишем, Никитин подолгу останавливается в каждом городе, и делится своими впечатлениями и наблюдениями с бумагой, описывая в дневнике быт и нравы населения и правителей тех мест, в которые заносила его судьба.

А яз пошелъ к Дербенти, а из Дербенти к Баке, где огнь горить неугасимы; а изъ Баки пошелъ есми за море к Чебокару. Да тутъ есми жил в Чебокаре 6 месяць, да в Саре жил месяць, в Маздраньской земли. А оттуды ко Амили, и тутъ жилъ есми месяць. А оттуды к Димованту, а из Димованту ко Рею.

А из Дрея к Кашени, и тутъ есми был месяць, а из Кашени к Наину, а из Наина ко Ездеи, и тутъ жилъ есми месяць. А из Диесъ къ Сырчану, а изъ Сырчана къ Тарому…. А изъ Торома к Лару, а изъ Лара к Бендерю, и тутъ есть пристанище Гурмызьское. И тут есть море Индийское, а парьсейскым языкомъ и Гондустаньскаа дория; и оттуды ити моремъ до Гурмыза 4 мили.

Первое путешествие Афанасия Никитина через персидские земли, от южных берегов Каспийского моря (Чебукара) до берегов Персидского залива (Бендер-абаси и Ормуза), продолжалось более года, от зимы 1467 до весны 1469.

Русские путешественники и первопроходцы

Еще раз путешественники эпохи Великих Географических Открытий